Второй Шанс Старого Рокера 3 - Денис Стародубцев
Я пожал плечами.
— Я читал много, — банально ответил я ему.
— Читал он, — Гоги фыркнул. — Где?
— Да в интернете всё есть, — но, судя по его лицу, он мне не особо поверил.
Просто пристально посмотрел прищурившимся взглядом, а потом крикнул:
— Ладно, вы не на экскурсию приехали! Давайте работать!
Начали с барабанов.
Гоги помог выставить установку, а потом ушёл в аппаратную, надел наушники и сказал в микрофон:
— Ну что, парень, давай играй.
— Что играть? — спросил барабанщик. — То, что мы будем записывать, или как?
— Что угодно пока играй, минуту где-то, — сказал Гоги. — Я проверю, как тут всё работает с твоими барабанами.
Дэн заиграл. Гоги слушал с закрытыми глазами, и я стоял у него за плечом и тоже слушал.
Звук в мониторах был сырой, без обработки, и как раз в этом виде всё и слышно. Бочка шла глухо, рабочий звенел.
— Торопится с бочкой, — сказал Гоги, не открывая глаз. — СТОП!
Пауза.
— Что не так? — спросил слепой парень.
— Не торопись с бочкой, — крикнул Гоги.
Потом Дэн заиграл снова, и стало чище.
— Вот, — Гоги активно закачал головой. — Пишем сейчас партию к вашей песне, приготовься.
Первый дубль Дэн сыграл ровно, от начала до конца, без единой ошибки.
Я это слышал, и Гоги это слышал тоже.
— Плохо, — передал информацию он в микрофон.
Через стекло я увидел, как Дэн замер.
— Что плохо? — спросил он, не понимая и разводя руки в разные стороны.
— Всё ровно, — сказал Гоги, показывая своё недовольство. — Как метроном! Мне метроном не нужен, у меня свой есть, в компьютере. Мне нужно, чтоб ты показал мне эмоцию!
Второй дубль.
— Нет! — фыркнул звукарь.
Третий… Четвёртый… Пятый…
— Слушай меня, — Гоги наклонился к микрофону. — Ты сейчас играешь как робот. Вчера в клубе играл по-другому, и куда это делось?
Дэн молчал.
— Чего молчишь? — спросил он.
— Там был зал, — противопоставил ему Дэн.
— И?
— Я их слышал, — сказал он. — А тут никого нет.
Гоги откинулся в кресле. Потом снял наушники и посмотрел на меня.
— Вот это проблема, — он перевёл свой взгляд на меня.
— Решаемая, — ответил я, кивая.
— Знаю, что решаемая, — он поцокал языком. — Ладно.
Он встал, пошёл в кабинку и минут пять там с Дэном о чём-то тихо разговаривал. Я не слышал. Потом вернулся.
— Ещё раз! — дал команду он в микрофон.
И вот этот дубль был другим.
Я не знаю, что он ему сказал. Но Дэн сыграл его уже намного лучше.
— Вот, — сказал Гоги. — Ещё раз так же!
— Зачем, если получилось? — спросил Рэм.
— Потому что один раз это может быть случайностью, — усмехнулся Гоги.
Дэн сыграл ещё раз, а потом ещё, и только на восьмом Гоги хлопнул по столу:
— Всё! Следующий!
Рэм, который всё это время сидел на полу в аппаратной, посмотрел на меня.
— Коль, — позвал он тихо меня. — Это всегда так?
Но в ответ я только улыбнулся.
Дальше пошла гитара. Я воткнулся в комбик, и мы начали.
Со мной он управился за двадцать минут и пару дублей.
— Третья струна у тебя садится, — сказал он после второго. — Да и вообще инструмент бы поменять надо.
— Знаю, — коротко ответил я.
— Так поменяй, — сказал он.
— Нет пока возможности, как только — так сразу, — добавил я.
— А ещё сними этот грёбаный пластырь! — фыркнул он.
— Будет кровь, — холодно сказал я.
— Будет кровь, — согласился Гоги. — Зато будет нужный звук.
Я снял пластырь.
— Вот, — довольно заявил Гоги. — Теперь слышно, что ты играешь именно так, как нужно.
Потом была Вика, и вот тут началось.
Сначала скрипка. Три дубля, и Гоги остановил на середине третьего.
— Ты что делаешь? — зарычал он.
— Играю, — коротко ответила она.
— Ты красиво играешь! — продолжил давить он. — Мне красиво не надо!
— А что надо? — спросила она, недоумевая, что звукарь от неё хочет.
— Не криво! — он нажал кнопку. — Давай ещё раз!
Она играла её ещё семь раз. На седьмом Гоги молча выключил всё и сказал: давайте попробуем вокал.
Вика встала к микрофону, надела наушники, и первые два дубля вообще не смогла допеть. На первом она сбилась в середине второй строчки. На втором — на первой.
— Я не могу, — сказала она в микрофон. — Коль, я не могу так…
— Пой, — сказал Гоги. — Хватит ныть!
Третий дубль она допела до конца. Гоги нажал кнопку.
— Я сказал петь в микрофон, а не орать в него, — он потёр лицо. — Девочка, слушай. Ещё раз и тише ровно вполовину.
Четвёртый… Пятый… Шестой…
На седьмом она заплакала. Прямо в наушниках, на последней строчке, и голос у неё поехал.
Гоги выключил микрофон и сказал мне:
— Вот это оставим… Тут хотя бы эмоция есть, а остальное допишем.
Она немного успокоилась, и мы продолжили.
Девятый… Десятый…
На одиннадцатом Гоги остановил её на середине, сказал подождать и минут десять сидел молча, слушая в наушниках то, что уже было. Потом снял их.
— Так, — сказал он. — Всё к чёрту.
Я повернулся к нему.
— В смысле? — спросил удивлённым голосом.
— В прямом, — он подвинулся к компьютеру. — Вокал весь удаляю! Одиннадцать дублей мусора!
В аппаратной стало тихо.
— ЧТО⁈ — Рэм вскочил с пола. — Как удаляешь⁈ Она ж пела там всё это время! Да там же нормально было!
— Нормально для вас, — недовольно фыркнул Гоги. — Такое «нормально» мне нахрен не надо.
Он нажал кнопку связи с кабинкой.
— Девочка! — Вика за стеклом подняла голову. — Всё, что ты пела, я выкинул.
— И-и что мне делать?
— Выйди, — предложил Гоги. — Выйди из комнаты, сходи попей воды, посиди пять минут.
— Да не надо мне, блин, никакой воды! — взбунтовалась наша рыжая скрипачка. — Я только что тут столько сил и эмоций оставила, а вы просто взяли это