Деревенщина в Пекине 8 - Крис Форд
— Тогда что вам нужно?
— У вас есть подруга, Хуан Цзяньру, — подхватывает второй, чуть наклоняясь ближе, — на которую у нас заказ. Нам нужен рапорт о её нарушениях. По следующей форме…
— Я, офицер МВД такая-то, — продолжает первый монотонным тоном, — считаю своим долгом довести до сведения руководства Департамента внутренней безопасности… Дальше излагаете всё, что знаете. Сколько денег она получила, от кого, за что. Всё подряд, что сможете вспомнить за все годы совместной работы. Любая мелочь, любая провинность — просим всё зафиксировать.
— Ну, как просим, — добавляет другой, с лёгкой усмешкой, лишённой всякого юмора. — Вы же понимаете, что это эвфемизм. Пишите рапорт, других вариантов нет. Вам есть что сказать и мы это знаем.
Ши Тин смотрит на них спокойно, даже слишком. Оба искренне недоумевают от её реакции, переглядываясь на долю секунды, но не подают виду, сохраняя маску уверенности.
— И на чьё имя, в вашем представлении, должен быть рапорт? — спрашивает паспортистка, откидываясь на спинку кресла.
— Да сразу начальнику Департамента внутренней безопасности. Генералу Фань Цзяньго.
— Я не буду этого делать, — без раздумий заявляет она, глядя прямо в глаза говорившему. — Мой ответ — нет и он не изменится. Советую вам уйти, потому что вы сейчас нарушаете закон, который обязаны соблюдать.
Первый наклоняется через стол. Ши Тин видит, как у него сужаются зрачки, а лицо становится грозным.
— Ты не поняла. Это не просьба, — голос ДВБшника приобретает нотки опасности. — Мы пока разговариваем с тобой в спокойном тоне, потому что воспитаны, а не потому что нам нечего сказать. Если не получим чего хотим — тон изменится. Будь уверена, тебе это очень не понравится. Выбор за тобой.
— Кто заказчик? Генерал Лю Байчэн? — спрашивает она прямо. — Который к ней подкатывал, а она его послала и отказалась выходить замуж? Всё из-за той ботвы?
В кабинете виснет молчание.
Оба лица остаются намеренно хладнокровными, ни один мускул не дрогнул, но паспортистка видит: попала в точку. Именно по тому, как они не среагировали — слишком ровно, слишком одинаково, будто по команде натренировали одинаковую неподвижность.
Ши Тин демонстративно закатывает глаза.
Кажется, эго генерала не может смириться с отказом. Он решил буквально преследовать Хуан и испортить не только её карьеру, но и жизнь целиком, через чужие руки, задействовав связи.
— Слушай, если ты сейчас не…
Дверь позади двух ДВБшников открывается, не позволяя договорить фразу до конца.
В кабинет паспортистки без слов входят трое в штатском, никаких опознавательных знаков на виду. Один из них сразу тянется к ключу в замочной скважине и закрывает дверь изнутри. Без спешки, будто выполняет привычную формальность.
— Вы кто вообще такие⁈ — лицо посетителя, стоящего возле стола паспортистки, становится раздражённым, брови сходятся к переносице. — Немедленно выйдете из кабинета! Здесь происходит важная операция, перед вами майор…
— Тсс… — один из вошедших прикладывает палец к губам, почти лениво, будто утихомиривает расшумевшегося ребёнка.
Указательный палец его напарника устремляется на майора. Опустив взгляд, тот понимает, что незнакомец указывает на карман его форменных брюк.
В ту же секунду в кармане начинает звонить телефон.
Не обычный звонок, а рингтон, который он сам установил для одного-единственного номера — того, с которого звонят только в ситуациях, не требующих интерпретации.
В груди майора резко холодеет. Мысли обгоняют одна другую. Перед ним серьёзные люди и ситуация выглядит как классическая подстава. Неизвестно, кто слил информацию, но если всё вскроется, наказание последует не только за внеплановый визит, но и за что-то более давнее, о чём он и сам предпочёл бы забыть.
Он принимает вызов.
— Да. — Пауза, во время которой его лицо теряет краски. — Да, хорошо, я вас услышал. Я согласен, но ведь мы…
Из динамика вырывается громкий крик, искажённый расстоянием и гневом. В маленьком кабинете его слышат все, даже без особого усилия.
До ушей троицы доносятся чёткие отрывки: МВД…контрразведка… центральный комитет… немедленно…
На лице майора тут же выступает пот, крупными каплями на висках. Он поспешно уменьшает громкость и снова прикладывает телефон к уху, но уже поздно. Сказанное услышали все, кому не следовало.
Его напарник стоит в двух шагах и наблюдает за развитием событий. Долгие годы обучения позволяют ему читать человека не по словам, а по реакциям тела. По тому, как шея товарища вдруг становится влажной, как плечи сначала поднимаются, а потом опускаются в бессилии, как зрачки расширились при одном конкретном слове — контрразведка, но не при упоминании ЦК или МВД.
Это не реакция на рабочую неприятность.
Это реакция тела, которое умнее головы. Древняя программа, встроенная глубже, чем любой профессиональный тренинг. Она встроена в каждого человека с рождения, и это не контролируется высшими мыслительными процессами, сколько бы лет службы за плечами ни было.
Быстро проанализировав всё, ДВБшник понимает, что они зашли туда, куда не следовало. Ши Тин оказалась частью комбинации с игроками значительно выше их уровня. Звонок через полицейское начальство — это деликатный способ сказать: уйдите отсюда прочь. Щелчок по носу. Но могло быть жёстче, намного, и от этой мысли по спине пробегает холодная испарина уже у него самого.
Хорошо, что они не ляпнули ничего лишнего про генерала, обидевшегося на женщину, что послала его. Такую оплошность он бы им не простил.
Странно, а ведь руки паспортистки всегда были на виду, лежали спокойно поверх стола. Она никого не вызывала, ни разу не потянулась к телефону или скрытой кнопке. Они пришли по команде, но чьей?
Значит ли это, что…
Он бегло осматривает стену перед собой, скользя взглядом по каждой детали интерьера. Глаза останавливаются на непримечательной картине в дешёвой рамке.
Скорее всего здесь камеры или как минимум прослушка. До него наконец-то доходит окончательное понимая масштаба собственной ошибки.
Схватив потеющего напарника за плечи, он подходит к окну и открывает его, впуская в комнату поток холодного воздуха.
— Дышите, — поворачивает лицо бледного коллеги к свежему воздуху.
— Интересная реакция на слово «контрразведка», — произносит один из троицы задумчиво.
Его цепкий взгляд сверлит майора с клиническим любопытством. Он подходит, берёт полицейского за запястье двумя пальцами:
— Пульс как после марафона. Давление под двести. — Поднимает взгляд на коллег. — Наш клиент, забираем.
— Я всё понял. Всё сделаю, извините, — произносит майор в трубку и жмёт кнопку завершения вызова.
— Да чего