Развод с холодным драконом. Хозяйка Снежной долины - Светлана Романова

— Ты великолепная хозяйка, Мария, — магистрат появляется на кухне неожиданно, отчего из моих неуклюжих пальцев выскальзывает деревянная ложка и с гулким звуком укатывается под стол. — Запах вкусной еды разнёсся по всему дому. Посетители стали облизываться, и мне пришлось прекратить прием. Ты коварная женщина, Мария!

Магистрат заигрывает со мной? Его тон такой игривый. Хочется ответить ему, но Томас рядом, поэтому Михель просто получает ложкой по лбу. Конечно же, в шутку. Дружно смеёмся и усаживаемся обедать в теплой семейной атмосфере.

Лучший комплимент для хозяйки, это гримаса удовольствия на лицах домочадцев. Вот и я с отрадой наблюдаю, как жмурятся от блаженства Томас с Михелем, когда отправляют в рот очередную порцию рагу. Что может быть лучше чувства полного удовлетворения от выполненного долга, по достоинству оценённого близкими людьми? А Томас с Михелем стали для меня действительно близкими людьми. Семья, о которой я очень долго мечтала в прошлой жизни и которую мне так и не удалось создать.

— Чужие! В долине чужие! — словно через громкоговоритель, разносится по округе громкий зычный голос.

— Это ещё что? — напрягаюсь и встаю из-за стола.

Михель встает вслед за мной, обходит стол и становится рядом.

— Это Зорин. Сегодня его очередь следить за границей. В долину пожаловали гости. Нужно идти.

— Почему его голос звучит так громко?

— Он говорит через артефакт, Мария. Думаешь, как я узнал тогда, что вы с Томасом вошли в долину? — Михель надевает на меня шубу и платок, а я смотрю на него во все глаза. Не могу привыкнуть к такой заботе.

Томас остаётся доедать свой обед, а мы с Михелем идём встречать гостей. Даже не успеваем дойти до края поселения, как перед нашими глазами появляются они. Мужчина, словно воплощение восточной сказки — высокий и статный. На нем легкий переливающийся халат, вышитый золотыми узорами. Длинные рукава свободно спадают, окутывая его руки почти до запястья. Изящные пальцы аккуратно держат тонкую трость с изогнутой ручкой, инкрустированной драгоценными камнями.

На его голове сияет богатый тюрбан с большой круглой брошью. Глаза его темные, глубокие, словно бездонные колодцы, и когда он на меня смотрит, в них сверкают похотливые огоньки. Становится неприятно, и я инстинктивно прячусь за спину магистрата.

Рядом с восточным мужчиной стоят две женщины, облаченные в платья, украшенные яркими вышивками. Их лица закрыты платками, точно так же, как и волосы. И все они дружно дрожат от холода, жмутся друг к другу в попытках согреться.

— Кто вы? И зачем пожаловали в Снежную Долину? — голос Михеля звучит грозно, как и в первую нашу встречу. Тогда он произвёл на меня впечатление.

— Мы слышали, что у вас можно найти убежище. Спрятаться от внешнего мира, так сказать! — голос мужчины звучит мягко, обволакивающе.

— Можно, — соглашается магистрат. — Но мы должны убедиться, что вы не преступники.

— Смилуйся, добрый господин! Какие же мы преступники! — мужчина совершает витиеватые движения руками и прикладывает их к своему сердцу. — Мои жёны совсем озябли. Прошу у вас пристанища. Не откажи, хозяин!

— Не у меня вы должны просить пристанища. Позвольте представить вам хозяйку Снежной долины — Марию эль Торо!

Пронзительные тёмные глаза сейчас во мне дыру прожгут. Михель отходит в сторону, чтобы меня было лучше видно. А мне под масляным взглядом незнакомого колоритного мужчины становится не по себе. Хочется спуститься к горячему источнику и отмыться до скрипа.

— Такая молодая, а уже хозяйка! — лебезит смуглый молодой мужчина, растирая руки одной из своих жён.

Ему на вид лет тридцать, не больше. Хотя точный возраст определить невозможно. Это же Эльмур! Ему может быть и все триста тридцать.

— Поговорим в доме! — разворачиваюсь и, гордо подняв подбородок, иду в сторону поселения.

Жалко несчастных женщин. Хоть кроме подведённых глаз лиц и не видно, но по трясущимся телам понятно, что они вот-вот получат обморожение. Не хочу быть виновницей такого несчастья. Облегченные женские вздохи вторят моим мыслям, и я ускоряю шаг, чтобы бедняжки могли скорее согреться.

Главную улицу, где находится мой дом, заполняют любопытные жители. Всем интересно, кого ещё нелёгкая принесла в Снежную Долину. Щебечущие женщины, среди которых различаю и фигуру Фифи, расступаются, и мы нашей небольшой процессией заходим в мой дом, который уже успел стать мне родным.

Пока незваные гости греются у камина в гостиной, ставлю чайник. Завариваю ароматные ветки. Как же хочется настоящего чая, а ещё лучше кофе. В следующую нашу вылазку в соседний город, где процветает цивилизация, обязательно разживусь чаем.

Разливаю ароматный напиток по чашкам и уношу их в гостиную. Как раз пригодился начищенный до блеска серебряный поднос, который нашла в одном из кухонных шкафчиков. Он был весь закопченный, практически черный. Я потратила немало времени, чтобы вернуть подносу первоначальный блеск.

Гости с блаженством греют руки о горячие чашки и с благоговением хлебают напиток.

— Меня зовут Алай Малан. Это мои жёны — Зехра и Кабира.

Алай с нежностью смотрит на своих женщин, а я думаю о том, как наши миры похожи и не похожи одновременно.

— Почему вы здесь? — присаживаюсь на диван и беру в руки горячую чашку.

— Меня несправедливо изгнали из клана и объявили персоной нон-грата, — Алай печально опускает плечи, а одна из женщин всхлипывает.

Они сняли платки с лиц, но не с головы. Совсем молоденькие. Девушкам не более восемнадцать лет.

— В чем заключается несправедливость? — Михель тоже берёт свой напиток и присаживается рядом со мной, как бы невзначай касаясь руки.

— Меня оклеветали. Родной брат устроил заговор, чтобы забрать всё наследство себе. Нас не примут ни в одном доме. Печать изменника теперь на всю жизнь украсила моё запястье, — мужчина закатывает рукав, и мы лицезрим клеймо. Круглое, с непонятными надписями, чем-то напоминающими иероглифы.

— Как именно вас оклеветали? — не унимается Михель. Я с ним согласна. Нужно выяснить всё до конца, чтобы впоследствии избежать неприятных сюрпризов.

— Брат обвинил меня в измене клану и предоставил трёх свидетелей, которые в один голос подтвердили, что слышали собственными ушами, как я сговаривался с главой соседнего клана о свержении отца. По законам меня должны были казнить и всю мою семью тоже. Но отец сжалился и дал уйти, перед этим заклеймив.

— Как я понимаю, в заговоре вы не участвовали? — Михель ставит пустую чашку на стол и пытливо вглядывается в темные глаза Алая.

— Конечно, нет. Я старший сын и стал бы главой клана рано или