Второй Шанс Старого Рокера 3 - Денис Стародубцев
Вот! Вот оно!
Знаете, в какой момент человека можно вытащить? Не когда он соглашается с тем, что упал на самое дно, — это так не работает. А вот когда он хочет что-то доказать!
Он только что сам попросил гитару и первый раз за месяц потянулся не к бутылке.
— Просто так не дам, — сказал я. — Давайте знаете как…
— Как? — спросил он.
— На спор! — утвердил я.
Гоги прищурился.
— Чего ты там придумал? — спросил мужик.
— Вы играете любую мелодию, а потом играю я, — сказал я. — Если я не смогу повторить, то вы меня больше не увидите, и я вдобавок весь мусор вынесу.
— А если сможешь? — усмехнулся он.
— Если смогу, то вы придёте на наше выступление. В субботу, в клубе на Молодёжном, — сказал я.
Он фыркнул.
— И всё?
— И всё, — сказал я. — Придёте и послушаете, как мы играем.
Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. Потом вытер рот тыльной стороной ладони и усмехнулся.
— Щенок, — сказал он. — Ну давай! Сейчас я покажу тебе твоё место.
Я снял чехол и расстегнул молнию.
Он забрал гитару у меня из рук, и вот тут я первый раз увидел настоящего Гоги.
Он взял её правильно. Не так, как берут инструмент пьяные мужики, а реально как надо. Провёл большим пальцем по струнам и послушал звук.
— Старая гитара, — сказал он.
— Какая есть, — ответил я.
Гоги начал играть. Первый аккорд, потом второй, переход на третий.
И у меня внутри всё остановилось, потому что я знал эту связку. Знал её, потому что сам придумал.
Сидел тогда в его студии, в комнате, обитой матрасами, в три часа ночи, пока он возился с проводами. Он тогда сел рядом и сказал:
«Это что было? Покажи».
И я показал. Минут сорок показывал, он никак не мог поймать пальцами переход, но потом справился. Сколько лет прошло, а он всё ещё помнил.
Гоги играл, глядя в стену. Играл не очень чисто, пальцы цеплялись, он смазал одну ноту и поморщился, но поправился и пошёл дальше.
А я стоял в его коридоре среди осколков, с мусорными пакетами у ног. Наконец он доиграл и поднял голову.
— Вот, — сказал он хрипло. — Вот это музыка, понял? А не то, что вы сейчас там бряцаете.
Я молчал.
— Чего завис? — он нахмурился. — Давай, твоя очередь или уже всё?
— А что это было? — спросил я. — Откуда?
Гоги помолчал.
— Один человек показал, — сказал он. — Давно.
— Хороший человек? — спросил я.
Он посмотрел на меня.
— Хороший, — сказал он. — Был… Когда-то…
Я выдернул гитару у него из рук. Не взял, а именно выдернул, резко, одним движением. Он даже среагировать не успел.
— Эй! — буркнул мужик.
— Моя очередь, — сказал я и улыбнулся ему.
А потом сел на корточки у стены, поставил гитару на колено и сыграл.
Ту же самую связку, только чисто. Без единой зацепки и смазанных нот, в том темпе, в котором она изначально должна звучать.
И дальше. Потому что там есть продолжение, которого он не знал.
Я эту штуку доделывал ещё лет десять после того, как показал её ему. Сначала он просто слушал, потом у него поползли вверх брови, и в какой-то момент он даже перестал моргать.
Наконец я доиграл и заглушил струны ладонью.
Тишина.
Гоги сидел на тумбочке и смотрел на меня. Лицо у него стало другим.
— Ну-ка давай ещё раз, — сказал он.
— Нет, — коротко ответил я.
— Что значит «нет»? — недовольно буркнул мужик.
— Это было пари, — сказал я. — Ну?
— Что «ну»? — спросил он.
— Кто победил? — усмехнулся я.
Его лицо изменилось, брови нахмурились, а глаза прищурились.
— Да иди ты, — фыркнул он. — А я тебе ничего не обещал!
Я встал и убрал гитару в чехол.
— Ладно, — сказал я. — Тогда скажу я.
— Чего? — спросил он.
— Вы проиграли и пытаетесь сейчас позорно уйти от ответственности, — заявил я.
Он дёрнул головой и открыл рот, уставившись на меня.
— Да как ты… — сказал он вслух.
— Неважно, — перебил я. — Важно другое. У вас самоуважение-то осталось хоть сколько-нибудь?
Вот тут я, честно говоря, рискнул. Гоги заскрипел зубами снова, я прямо это услышал.
Потом встал с тумбочки. Прошёл по коридору, пнул ногой одну из бутылок у стены, и та покатилась с грохотом.
— Сволочь ты, пацан, — сказал он.
— Есть немного, — ответил я с улыбкой на лице.
— Ладно, — Гоги махнул рукой. — Ладно, чёрт с тобой. Приду.
— Точно? — уточнил я.
— Я сказал: приду! — рявкнул он. — Что я, слово не держу, что ли?
— Не знаю, — сказал я. — Проверим.
— Тьфу на тебя.
Он потёр ладонью лицо, потом затылок.
— Мне, если честно, самому уже интересно стало, — сказал он другим голосом, более спокойным. — Что вы там из себя представляете. Только если лишь ты так играешь, а остальные — говно, я тебе это прямо в лицо скажу, имей в виду!
Он посмотрел на меня ещё раз, как будто хотел что-то спросить.
— Где там клуб твой? — сказал он. — Адрес давай.
— На Молодёжном. Суббота, начало в десять.
— Погоди, — он поднял палец. — Погоди, я за бумажкой схожу. У меня тут где-то ручка была…
И пошёл в комнату, шаркая и бормоча себе под нос что-то про ручку, которая вечно пропадает:
— Да где ж она, зараза… Гоги, ну ты даёшь, в собственном доме ручку найти не можешь… — услышал я его голос.
Он назвал себя Гоги, и это был хороший знак.
Я сделал пару шагов по коридору, заглянул в комнату и… встал. Ожидал увидеть продолжение прихожей или что-то в этом роде. Ну то есть логично: если у человека в коридоре бутылки и пакеты мусора у двери, то в комнате должно быть то же самое или, может быть, даже хуже. Но там…
…был порядок.
Комната была разделена на две части, и половина её была отведена под работу. Стол