Второй Шанс Старого Рокера 3 - Денис Стародубцев
Пошёл пешком, благо идти было недолго. Поднялся и увидел четыре двери. Девятая была самая левая, и, что меня слегка удивило, она была приоткрыта.
Не распахнута, а именно приоткрыта, сантиметров на пять, и в щели — темнота. Свет в квартире не горел. Я постоял, слушая, есть ли там кто-то живой, но было тихо.
Совсем тихо. Ни телевизора, ни голосов, ничего. Почему же дверь открыта? Может, ему и правда там плохо?
Я постучал.
— Георгий Ревазович? — произнёс я, но никто не ответил.
Постучал ещё раз, уже погромче.
— Есть кто дома? — спросил я.
Снова не получил ответа. Если я сейчас развернусь и уеду, то, возможно, реально оставлю его в беде. Решение принял сразу же. Я толкнул дверь.
— Захожу! — сказал я громко. — Есть кто живой?
Я вошёл и сразу же увидел пакеты с мусором, окурки и пустые бутылки, как будто тут пили долго и всерьёз. Сделал шаг по коридору. Под ногой что-то звякнуло и покатилось. Ну охренеть.
— Георгий Ре… — хотел произнести я снова, но не успел.
— ТЫ КТО ТАКОЙ ВООБЩЕ⁈ — раздался крик.
Я крутанулся на месте и увидел, как мне в лицо летит пустая бутылка.
От Авторов: Любимые наши читатели, мы видим все ваши комментарии и хотим сказать: ОГРОМНОЕ СПАСИБО ЗА ДОБРЫЕ СЛОВА! Они и правда мотивируют писать эту историю ❤️
Глава 8
Тело сработало раньше головы. Я ушёл вправо и присел, бутылка прошла над плечом, слегка лишь чиркнув по волосам. Она влетела в стену возле вешалки и разлетелась вдребезги. Осколки брызнули по всему коридору. Один даже попал в меня, оставив царапину на куртке. Звон стоял такой, что в соседней квартире, наверное, подпрыгнули.
— Эй! — крикнул я, не разгибаясь. — Спокойно!
— Я тебе щас покажу спокойно! — зарычал мужчина.
Из темноты в проёме комнаты выдвинулся здоровый силуэт. Вот это первое, что я зафиксировал. Мужик был под метр девяносто, широченный, с плечами, которые занимали весь дверной проём. В одной руке у него была вторая бутылка, и держал он её за горлышко.
— Я милицию вызову! — рявкнул он. — Слышишь⁈
Милицию, а не полицию. Сразу стало понятно, что это человек старой закалки.
У меня в голове что-то щёлкнуло. Я выпрямился и посмотрел на него.
Он стоял против света из комнаты, так что лица было толком не разобрать, но плечи я узнал, и голос.
— Гоги? — сказал я.
Рука с бутылкой опустилась.
— Чего? — переспросил он.
— Вы же Гоги? — повторил я.
Он молчал несколько секунд. Потом щёлкнул выключателем в коридоре, и лампочка над головой зажглась. Вот теперь я его увидел.
Постарел, конечно… Даже сильно постарел. Лицо отёкшее, глаза красные, борода седая и неровная, как будто он её подстригал сам, перед зеркалом, и при этом торопился. Под глазами тёмные круги, а на майке пятно.
Но это был он.
— Ты кто такой вообще? — спросил он уже тише.
— Я… — но он перебил меня.
— Нет, стой, — он поднял палец. — Ты как сюда зашёл?
— Дверь открыта была, — сказал я спокойным голосом.
— Открыта… Видимо, забыл закрыть… — пробубнил он и посмотрел на дверь.
Потом на осколки, потом снова на меня. Было видно, как он честно пытается собрать картинку в голове.
— И чего ты тут забыл? — спросил мужчина.
— Я к вам по делу пришёл, — сказал я.
— Ко мне⁈ — недоумённо спросил Гоги.
— К вам! — утвердил я.
— А меня, может, нету! — он махнул рукой, и его повело в сторону. — Нету меня, понял? Выходной у меня… Или неделя выходная…
Я огляделся ещё раз и уже окончательно понял, что человек был в запое. Вот, видимо, чего тот не появлялся, как и сказала продавщица.
— Погоди-ка, — вдруг сказал Гоги, прищурился и подался вперёд. — Ты меня как назвал?
— Гоги, — сказал я.
— Гоги… — повторил он и замолчал.
Посмотрел в мои глаза, но взгляд был у него пустой.
— Меня так лет сто никто не называл, — сказал он наконец.
— Понимаю, — сказал я.
— Ни хрена ты не понимаешь, — он качнул головой. — Для тебя я Георгий Ревазович, пацан.
Потом снова сощурился:
— Так ты откуда вообще про Гоги взял? А? — в его голосе читался живой интерес.
— Я про вас читал, — сказал я.
— Чего? — недовольно фыркнул мужик.
— Я вашу работу знаю, — сказал я. — Раннюю… Восьмидесятые, начало девяностых. Подвальные записи, первые альбомы. Там в студийных отметках вас подписывали как Гоги, а не Георгием.
Это, кстати, было чистой правдой. На конвертах первых наших пластинок именно так и стояло: «звук — Гоги». Он очень медленно опустил вторую бутылку на тумбочку.
— Ты это откуда вообще знаешь… Сто лет прошло… — покачал он головой, и это уже был не вопрос.
— Я интересуюсь всяким, — сказал я. — Я музыкант.
— Музыкант, — он хмыкнул. — Сколько тебе лет, музыкант?
— Скоро восемнадцать, — сказал я.
— Восемнадцать… — он потёр лицо ладонью. — Восемнадцать лет, и он мне рассказывает про студийные отметки восемьдесят седьмого года… Мне это всё снится, что ли?
— Нет, вы не спите, — спокойно ответил я.
— Жалко, — сказал он.
И вот тут, впервые за весь разговор, он на секунду стал похож на того, кого я помнил. Та же интонация.
Однако, стоя и смотря на него сейчас, понимал, что, возможно, от прошлых умений ничего и не осталось.
— Гоги, — сказал я. — Я к вам по делу.
Он посмотрел на меня.
— По какому ещё делу? — спросил Георгий.
— По вашему, — сказал я. — По единственному, которое вы умеете делать лучше всех.
Гоги отклеился от косяка и ушёл в комнату. Через полминуты он вернулся с бутылкой водки. Открытой, початой примерно на треть.
Он прислонился к стене, поднял её и выпил прямо из горла несколько глотков, даже не морщась. Я смотрел на это всё молча. Человек в таком состоянии ловит любую