Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Камеры не врали, паутины действительно стало меньше.

Толстые нити, прежде перекрывавшие целые проходы, теперь висели оборванными лохмотьями. Где-то они прилипли к стенам вместе с кусками штукатурки, когда в другом месте просто валялись на полу, смешавшись с пылью и мусором. Один из старых коконов разорвало, и теперь пустая оболочка болталась на остатках крепления, время от времени шевелясь от слабого сквозняка.

Живых пауков не было видно.

Это должно было радовать, но…

«Когда этих тварей до хрена — это, конечно, страшно. Но вот они вдруг куда-то свалили и почему-то хочется узнать, что именно их так напугало», — мысленно заметил я, тут же сам пожалев, что задал своему внутреннему голосу настолько правильный вопрос.

Ответ получать сегодня совершенно не хотелось.

На мост я вышел минут через десять.

Здесь последствия недавней встряски были заметнее. Часть мусора съехала к одному краю, несколько элементов ограждения перекосило, а там, где раньше паутина висела слоями, теперь остались только белёсые клочья. За повреждённым остеклением открывался вид на громаду неземного леса и обманчиво далёкое небо.

Проверил противоположную сторону моста, убедился, что никакого шевеления не вижу, и только тогда двинулся дальше.

Торговый центр встретил меня тишиной.

Настолько глубокой, что мои шаги казались оглушительно громкими, хотя я и старался ставить ноги как можно мягче. После недавней болтанки торговый зал выглядел так, будто по нему сначала прошёлся ураган. Торговые островки сместились, стеклянные витрины рассыпались крошкой, вывески перекосило, а часть рекламных конструкций грудой лежали поперёк проходов. Одну тяжёлую стойку буквально впечатало в ограждение эскалатора.

Но, несмотря ни на что, помимо естественных разрушений, отчётливо виднелись и следы разумной жизни.

Продуктовые точки были вынесены почти подчистую, в магазине туристического снаряжения зияли дыры на месте рольставней, а дверь в бутик, где когда-то продавали телефоны, теперь висела на одной петле. Но стоило посмотреть чуть внимательнее, и становилось понятно, насколько выборочно люди таскали добро.

Несколько недель назад я бы и сам прошёл мимо.

Теперь Хомяк внутри меня начинал нервно дёргаться возле каждой витрины.

«Нет. Сегодня только аптека», — строго напомнил я сам себе.

Решительно проигнорировав магазин хозяйственных товаров, я двинулся дальше.

Латунную гильзу на полу заметил практически случайно.

Она блеснула в луче фонарика возле перевёрнутого рекламного щита. Я присел, коснулся её пальцами и сразу понял, что лежит она здесь не так давно, ведь метал не успел окислиться, а это говорит о многом. Искать долго не пришлось, и совсем рядом нашлась и вторая. Потом на плитке показалась тёмная полоса крови, уходившая в сторону бокового коридора.

Находки ничуть не радовали. Я выключил фонарик и вскинул дробовик, зашарив по сторонам.

Пройдя по следу чуть дальше, обнаружил за углом прилавка труп гоблина.

Невысокий, жилистый, без каких-либо знакомых мне отметок, в старой человеческой куртке, перетянутой ремнём. В груди темнело несколько дыр. Рядом валялось короткое копьё с самодельным наконечником.

Чуть дальше обнаружился второй.

У этого не было практически половины лица.

— Весело тут было, — прошептал я одними губами.

А следы боя шли дальше.

Третий гоблин лежал возле небольшой служебной двери. Здесь же нашлись ещё стреляные гильзы, а само дверное полотно выглядело так, словно кто-то пытался использовать его вместо мишени. Несколько крупных отверстий пробивали фанеру и внутренний наполнитель насквозь. По направлению вырванных краёв стало понятно: стреляли из комнаты наружу.

Кто-то сидел внутри и отстреливался. И, судя по лежащим перед дверью гоблинам, делал это довольно успешно.

Я тут же сместился в сторону, уходя с возможной траектории, и прислушался, ловя каждую крупинку звука.

Тишина.

Не отпуская дробовика, одной рукой аккуратно коснулся ручки, медленно потянул.

Дверь подалась на удивление легко.

Внутри было темно, и мне пришлось вновь включить фонарь.

Свет осветил узкое хозяйственное помещение, полки, какие-то коробки, сложенные стопкой тряпки и человека, сидящего на полу возле дальней стены.

Среагировав на один лишь силуэт, я едва не выстрелил, но вовремя себя одернул.

Мужчина дёрнул головой, рефлекторно реагируя на свет, но к оружию так и не потянулся.

Да и, судя по луже крови под ним, вряд ли уже мог.

Куртка на груди и боку насквозь пропиталась. Одна рука лежала безвольной плетью, второй он зачем-то продолжал держаться за собственный живот. Дышал странно: каждый вдох сопровождался хриплым, влажным сипом, будто воздух проходил через что-то, через что проходить ему точно не следовало.

Рядом на полу лежало длинное одноствольное ружьё.

Толстый ствол и массивная казённая часть давали понять, что штука мощная. Рядом валялись несколько латунных гильз настолько здоровых, что мои патроны к помповику рядом с ними выглядели младшими родственниками, которых привели на семейный праздник.

— Эй, — тихо позвал я. — Слышишь?

Мужчина чуть довернул голову.

Губы шевельнулись.

— Там…

— Кто?

Он попытался вдохнуть глубже, закашлялся и сразу согнулся, прижимая ладонь к боку.

Я уже собирался продолжить расспросы, как снаружи послышались голоса, что были явно не человеческими.

Выключил фонарь и развернулся на месте.

Гортанные короткие фразы доносились со стороны торговых рядов. И, судя по всему, их источники приближались. И было их много.

Это были гоблины.

«Замечательно. Просто, блять, опиздохуительно, Андрюха, только в аптеку за лекарствами и всё. Ага», — обматерил я себя мысленно и бросился в единственное укрытие, в которое успевал.

Спиной вперед шмыгнул в кладовку и постарался прикрыть дверь. Но куда уж: перекошенное от выстрелов полотно отказывалось нормально вставать в коробку. Осталась узкая щель, через которую я и смотрел наружу.

Гоблины показались буквально через несколько секунд.

Я не сразу понял, что именно в них не так.

Потом дошло.

Маски.

У каждого на лице была какая-то раскрашенная хрень, закрывавшая лоб, нос и щёки. У одного маска вытянутая, почти лисья, у второго округлая с нарисованной широкой улыбкой, а у третьего вся поверхность покрыта яркими пятнами и тонкими полосками, напоминавшими узор с дешёвого карнавального костюма. В полумраке нельзя было разобрать материал, но выглядели они слишком гладкими, слишком аккуратно сделанными и, самое странное, совершенно не гоблинскими.

Они словно предназначались для человеческого утренника или еще какой самодеятельности, а их кто-то раздал маленьким серым убийцам.

И вот первый из них остановился возле одного из тел.

Присел и что-то коротко сказал остальным.

Гоблины, будто получили на то добро, тут же принялись шмонать мёртвецов.

Скорбью или оплакиванием сородичей тут и не пахло.

С одного сняли ремень, у другого забрали нож, третий масочник вырвал из пальцев трупа какой-то мешочек и получил по руке от товарища, явно тоже претендовавшего на добычу.

Мужик, про которого я уже успел забыть, захрипел и задышал громче. Следом его тело дёрнулось, и он начал кашлять.

У меня внутри все похолодело.

Не думая, я развернулся и прижал ладонь к его рту. Получилось настолько сильно, что затылок мужчины стукнулся о стену.

— Тихо, тихо, тихо… — одними губами прошептал я, второй рукой удерживая его за плечо.

Он