Мой лифт — Моя крепость. 3 - Андрей Проходский

Но увы. Звуки перебранки стихли. А я буквально увидел сквозь щель, что один из масочников подошел прямо вплотную и замер.

«Не сюда. Только не сюда», — повторил я про себя, чувствуя, как ладонь на чужом лице становится мокрой то ли от слюны, то ли от крови, и от одной этой мысли к горлу подкатила дурнота.

Гоблин подошёл.

Медленно.

Остановился прямо перед простреленной дверью.

Я видел его через отверстие почти целиком.

Маска оказалась светлой, с нарисованными чёрной краской ресницами и тонкой красной линией вместо рта. На щеке шло синее пятно, похожее на цветок или звезду. Края местами растрепались, словно вещь была сделана из какого-то волокнистого материала и потом покрыта краской.

Тварь склонила голову.

Потянула носом воздух.

Ещё раз.

Позади один из её товарищей что-то рявкнул. Гоблин не ответил. Его взгляд был прикован к двери.

На мгновение мне даже показалось, что мы встретились глазами.

Я буквально перестал дышать, отчётливо понимая, что он видит нас. Он просто не мог не видеть.

Перед ним буквально находилась дверь, из которой кто-то несколько минут назад расстрелял троих его сородичей.

Гоблин протянул руку.

Коснулся края одной из пробоин.

Замер.

Встряхнул головой.

И… отвернулся.

Буквально потерял интерес, и всё.

«Какого ху…?» — вспыхнула мысль сама собой, но я тут же задавил её, ведь боялся спугнуть то проведение, заставившее серого коротышку потерять интерес к изрешеченной двери.

Масочник вернулся к остальным.

Через минуту вся группа двинулась дальше.

Ещё некоторое время из коридора доносились их голоса, потом звуки стали тише и окончательно растворились среди пустых торговых галерей.

Я продолжал ждать.

Десять секунд.

Двадцать.

Тридцать.

Только после этого позволил себе нормально вдохнуть воздуха.

И тут я заметил, что моя рука всё ещё лежит на лице мужчины.

— Всё, — прошептал я и наконец повернулся к нему. — Ушли. Давай, братуха, сейчас посмотрим, что у тебя…

Убрал ладонь и…

Его голова безвольно съехала в сторону.

Я замер.

— Эй.

Коснулся шеи в поисках пульса.

Но ничего.

Ещё пару секунд я просто сидел рядом, держа два пальца на его коже, хотя уже прекрасно понимал, что искать там нечего.

Отведя дрожащую руку, я посмотрел на дверь.

Разум, стараясь отстраниться от мыслей о трупе, что был в нескольких сантиметрах от меня, стал усиленно думать. И теперь всё происходившее снаружи выглядело ещё страннее. Масочник подошёл практически вплотную к превращённой в решето двери, прекрасно осознавая, что его сородичей не сквозняком продуло, и всё равно дальше он не пошёл.

Я через силу взглянул на мёртвого. На нём было хорошее снаряжение, оружие, рюкзак и какая-то самодельная кобура на поясе.

«Навык», — всплыло в голове уже спокойнее, и на этот раз я не стал спорить с очевидным. — «Мужик до последнего держал какую-то свою хитрожопую способность, скрываясь от гоблинов».

Найдя решение этой загадки, я занялся тем, что умел значительно лучше оказание первой помощи.

Мародёрством.

— Извини, брат, — тихо сказал я погибшему, расстёгивая крепление на его поясе. — Но тебе оно уже точно не пригодится, а мне, судя по всему, ещё очень даже.

На теле нашлось довольно много полезного: качественный нож с толстым клинком, крепкая тонкая верёвка, мультитул и небольшой подсумок с мелочами, среди которых я половины не узнавал.

Никакого ощущения великого ограбления не было. Скорее неприятная, но уже ставшая слишком привычной процедура: человек умер, вещи остались, а мир вокруг не настолько богат, чтобы позволить хоронить с усопшим всё его добро.

Самодельный чехол на поясе я оставил на последок.

Внутри лежала самая обычная на вид отвёртка.

Я взял её в руку, сосредоточился и почти сразу почувствовал знакомый отклик.

~Отвёртка.~

И всё.

Я даже перевернул её в ладони, ожидая продолжения.

Ничего. Ни бонусов, ни подробного описания, ни даже завалящего эффекта.

— И что же ты раньше умела? — спросил я у инструмента и покосился на погибшего.

Ответ напрашивался сам собой.

Предмет был его.

Личный.

Пока владелец жил, у отвёртки наверняка существовали какие-то свойства, связанные с его классом или путем развития. Теперь связь оборвалась, и мне достался просто системный инструмент.

«Совсем, блядь, зажрался», — с неожиданным весельем упрекнул я сам себя и тут же убрал находку в отдельный карман. Ещё пару недель назад за сам факт появления системной надписи над отвёрткой я бы готов был её расцеловать. А уж после потери сантехнического ключа, что теперь лежал где-то в загашнике анклава Аристарха, так и подавно.

Следом настала очередь ружья.

Одноствольная переломка оказалась даже тяжелее, чем выглядела. Ствол длинный, стенки толстые, всё оружие будто проектировали с расчётом на патрон, после которого нормальному стрелку полагается либо убить цель, либо вывихнуть плечо.

Боеприпасов при погибшем не осталось.

Зато на полу нашлись четыре латунные гильзы.

Я поднял одну и некоторое время рассматривал.

— Ох и нихуя себе.

Судя по размеру, с моим дробовиком они не дружили ну прям вообще.

«Ладно, не знаю, чем ты стреляешь, но если когда-нибудь найду такие патроны, будет обидно вспоминать, что бросил тебя», — решил я, уже примеряя, как лучше закрепить эту дуру.

Оружие пришлось притянуть ремнями сбоку к собственному рюкзаку. Торчало неудобно, зато руки оставались свободными, а помповик по-прежнему висел там, где его можно было быстро схватить.

Гильзы отправились в карман как образцы.

Оставался рюкзак погибшего.

Вот он оказался тяжёлым.

Я потянул за лямку и удивлённо приподнял брови глядя на покойного.

— Ты там кирпичи собирал, что ли?

Расстегнул…

Сверху лежали несколько небольших тканевых мешочков, каждый из которых был довольно увесистым. Развязал первый, и там обнаружились золотые кольца, цепочки, серьги, подвески, всё вперемешку. Во втором то же самое. Ещё несколько пакетов были аккуратно перевязаны и по ощущениям тянули граммов на четыреста-пятьсот каждый.

Ниже лежал большой пакет.

А уже в нём — десятки магазинных футляров и коробочек.

Я открыл первую. Кольцо.

Вторую. Серьги.

Третью даже открывать не стал.

— Ты серьёзно? — недоуменно прошептал я, глядя на мертвеца.

Он, по понятным причинам, отвечать отказался.

По приблизительным ощущениям, золота здесь было килограмма три, может, четыре, если считать всё содержимое большого пакета.

Первый порыв был бросить всё как есть.

Мне нужен был инсулин и другие лекарства. А я и так уже примотал к себе длинное «весло». Тащить ещё и несколько килограммов металла только потому, что когда-то за него можно было купить квартиру, выглядело до безумия тупо и опасно.

И всё же я не стал торопиться. Что-то не сходилось.

Я снова посмотрел на погибшего. Нормальная экипировка. Системный предмет. Навык, который каким-то образом скрывал его от посторонних. Да он умер, но несколько серых он положил.

Этот человек явно хорошо освоился в мире после Слияния, чтобы тащить из магазинов не еду и патроны, а первую попавшуюся блестящую хрень. Но он