Крымский перелом - Эдуард Тен

Было видно, что он действительно растерян и подавлен. Руки его слегка дрожали, а взгляд метался по комнате, будто ища выход из лабиринта.

— Успокойтесь, Джон, — мягко сказал посланник. — Во-первых, вы достаточно известны в России как инженер передовых взглядов. Во-вторых, князь Иванов-Васильев — очень влиятельный человек. И в-третьих, всё, что вам обещано в письме, будет непременно исполнено. От вас требуется только добросовестное исполнение условий договора.

Хьюз поднял на него взгляд, полный сомнений.

— Хочу вас предупредить, Джон, — продолжил посланник, — на раздумье вам даётся ровно сутки. В противном случае это предложение будет сделано другому инженеру — из Германии. Да, в дополнение: вы можете пригласить тех инженеров, которых сочтёте полезными в металлургии и железнодорожном деле. Завтра вечером я приду за ответом.

— Да… — поморщился Хьюз, — должен вас предупредить, что у меня серьёзные проблемы с Кредитным банком. Я почти потерял завод.

Посланник слегка улыбнулся.

— Думаю, мы сможем помочь вам при необходимости, Джон. Главное — решите для себя, как вы поступите.

Хьюз посмотрел на письмо, затем на посланника. В его глазах боролись сомнение и надежда.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — К завтрашнему вечеру я дам ответ.

— Разумно, — кивнул посланник. — До завтра, мистер Хьюз.

Он поклонился и вышел. Хьюз остался один, глядя на письмо, которое могло изменить всю его жизнь.

Капитан Иван Карлович фон Михен состоял при военном атташе Российского посольства в Пруссии. Получив распоряжение от начальника СИБ о поиске и привлечении молодых и перспективных инженеров в области паровозостроения и железных дорог с целью их переезда в Россию, он незамедлительно приступил к делу.

Предварительно переговорив со знающими людьми в посольстве, Михен нашёл двух кандидатов — Гюнтера Шлосса и Юргена Денцига. Оба молодых инженера работали в Дрездене на машиностроительном заводе. Юрген Денциг был одним из разработчиков нового паровозного локомотива, который в полтора раза превышал по мощности первую модель, выпущенную этим заводом. Гюнтер Шлосс, в свою очередь, был специалистом по паровым двигателям и внёс в проект несколько важных усовершенствований.

Михен задумчиво перечитал досье кандидатов. Он понимал, что затея князя Иванова-Васильева — привлечь иностранных специалистов в Россию — была смелой и дальновидной. В империи остро не хватало квалифицированных инженеров, особенно в таких новых отраслях, как железнодорожное дело и паровозостроение. Если удастся переманить талантливых немцев, это могло дать мощный толчок промышленному развитию.

— Что ж, — сказал он себе, — попробуем уговорить их. Ради такого дела стоит рискнуть.

Дело с переездом Джона Хьюза была быстрая операция в несколько ходов через Джозефа Ротшильда. Он по моей настоятельной просьбе создал трудно разрешимые проблемы Хьюсту через его банковский кредит, что в конечном итоге заставило согласиться с моим предложением.

Все дела, связанные с иностранными специалистами, курировал подполковник Ремизов, который до этого служил в третьей экспедиции. Изначально имея инженерное образование, он как никто подходил на эту должность. Ознакомившись с предварительными сведениями в инженерных и других технических областях, он подготовил мне доклад о возможном продвижении в этих областях. Физик Борис Семёнович Якоби, буквопечатающий телеграф, Павел Шиллинг, электрический подрыв мин и множество технических новаторских предложений. Я решил продавить вопрос телеграфного сообщения. Все прекрасно понимали острую необходимость реализации столь нужного телеграфного сообщения, но реагировали только словесным поносом. Много слов, мало дела. При правительстве была создана комиссия, которой было поручено реализовать этот план. Зная, что моё ведомство контролирует этот стратегический проект, все, засучив рукава, принялись за дело. Те, кто по каким-то причинам не сделал этого, очень серьезно поплатились за саботаж и служебную нерадивость. Подполковник Ремизов оказался очень требовательным и всевидящим куратором. Пришлось хорошенько встряхнуть Ведомство путей сообщений. Куликов ненавязчиво провёл проверку финансового состояния в ведомстве. Я жестко столкнулся с главноуправляющим путями сообщений Петром Андреевичем Клейнмихелем. Фигура колоритная, пользующаяся доверием императора и преданная ему на все сто десять процентов. Укоренившись в кресле главноуправляющего путями сообщений, он мутил по-страшному. Не стесняясь и не опасаясь никого. Когда подполковник Ремизов доложил мне о том, как обстоят дела в этом ведомстве, и Куликов Жан Иванович просветил меня о всех махинациях, проводимых Клейнмихелем, до меня дошло, что мои подчинённые не в состоянии противостоять этому уверенному в своей безнаказанности государственному деятелю.

Своё наступление на Кляйнмихеля я начал с разговора с Александром. Полковник Гессен передал мне сведения о последних делах главноуправляющего, а я поднял информацию из секретной папки Бенкендорфа и скомпоновал досье на Кляйнмихеля, собрав всё воедино.

Для меня стала понятна благосклонность Николая к Кляйнмихелю и его второй супруге, Клеопатре Петровне. Они были усыновителями внебрачных детей императора — факт, который многое объяснял. Все махинации, вскрытые ранее Бенкендорфом, стали хорошим дополнением к новым фактам. Но самым веским аргументом было явное противодействие Кляйнмихеля развитию железнодорожного сообщения в стране в целом.

Несколько примеров его саботажа по отношению к частным инициативам различных товариществ и обществ о постройке железных дорог говорили сами за себя. Он банальным образом тормозил развитие железнодорожной сети, блокируя любые начинания, которые не проходили через его личный контроль. Стало очевидно: Кляйнмихель не просто воровал и мутил воду — он сознательно мешал прогрессу, боясь потерять власть и влияние.

Я понял, что удар должен быть точным и сокрушительным. Иного пути не было.

Моя встреча с цесаревичем прошла вечером в его дворце. Адъютант Илья встретил меня у входа.

— Ваше сиятельство, прошу вас, его императорское высочество в библиотеке.

Он открыл дверь.

— Здравствуй, Пётр Алексеевич, — сказал Александр, поднимаясь из кресла. — Как я понимаю, случилось что-то неординарное. Что-то, что ты не можешь решить сам.

— Всё верно, Александр Николаевич, прошу вас, ознакомьтесь, — ответил я, протягивая ему папку.

Александр погрузился в чтение. По мере того как он перелистывал страницы, его лицо становилось всё более нахмуренным. Наконец он отложил бумаги и поднял на меня взгляд.

— Сведения достоверны?

— Я не посмел бы обращаться к вам со слухами и сплетнями, — спокойно ответил я. — Это вскрыто в ходе предварительной проверки отделом по борьбе с экономическими преступлениями.

— Боюсь представить, что вылезет при основательном аудите, — тихо проговорил Александр. — Скажи, Пётр Алексеевич, твои выводы, указанные в конце, объективны?

— Повторюсь: расследование поверхностное, — сказал я. — Но даже по этим данным становится понятно, к чему привело славное управление Кляйнмихеля как главноуправляющего путями сообщения. Это не просто