Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Мужчина отступил ещё на несколько шагов.

За его спиной находилась дверь на лестничную площадку, а дальше проем выбитого еще в первые минуты Слияния большого панорамного окна.

И мне очень не нравилось направление его движения.

— Они здесь, — прохрипел он.

— Кто?

Мужчина будто не услышал и, обхватив себя руками, стал трястись и повторять:

— Они идут. Они всё равно придут…

— Кто «они»?

— Не подходи!

— Я не подхожу.

Медленно опустил дробовик ещё ниже и убрал палец подальше от спуска.

— Смотри. Я стою на месте.

Мужчина тяжело дышал.

В какой-то момент его пятка зацепилась за кусок мусора, и он едва не упал. Я рефлекторно сделал шаг вперёд.

— Стой! — практически завизжал он, а свечение от его тела запульсировала с новой силой.

Я сразу остановился, догадавшись, что свет — это часть его классового навыка, то ли защитного, то ли телепортационного.

«Ну как-то же он тут появился…»

— Хорошо. Всё. Не двигаюсь. — тихо и старательно разделяя слова, произнёс, не желая провоцировать этого неадекватного световика.

Настала короткая пауза, в которой мы оба молчали.

— Кстати, там окошко… открытое, — решил я продолжить налаживать контакт, а глядя на то, что дальнейшей истерики не последовало, продолжил: — Ты сейчас сам себя наружу выкинешь.

Мужчина оглянулся.

И, видимо, впервые заметив, куда именно отступает, остановился.

«Уже прогресс». — отметил я мысленно.

— Меня Андрей зовут, — сказал я, стараясь говорить медленно. — Я здесь живу. Ну… относительно здесь.

Не лучшая формулировка, ну и я нифига не переговорщик, а очень даже наоборот…

Но, несмотря ни на что, мужчина хотя бы перестал пятиться к провалу выбитого окна.

— Как тебя зовут?

Он молчал.

— Я тебя не трону.

Грудь у него ходила ходуном.

— Здесь сейчас никого нет. Я весь этаж уже несколько раз проверил…

Последняя фраза, видимо, была ошибкой.

— Нет! — резко выкрикнул он. — Ты не понимаешь!

— Так объясни.

— Они…

Мужчина снова оглянулся.

— Они везде.

У меня по спине пробежал холодок от накрывших голову догадок.

Гоблины?

Другие люди?

Какие-нибудь новые твари?

Слово «они» в последние дни приобрело слишком много вариантов расшифровки. Ведь не стоило забывать, я трус и меня не надо так пугать… Мне и так страшно.

— Хорошо, — тихо сказал я, сдержав дрожь в голосе. — Давай сначала ты просто перестанешь орать.

Мужчина посмотрел на меня с непониманием.

— Слышишь? Я не иду к тебе. Оружие опустил. Всё спокойно.

Это было ложью.

Но полезной.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом мужчина медленно кивнул.

Совсем немного.

Я почувствовал, как напряжение внутри меня чуть отпускает.

— Вот и хорошо.

Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но уже не паническим.

— Как тебя зовут?

Он открыл рот.

Замялся.

— Миха…

Уже собирался вновь повторить свое имя, но застыл, заметив, как по стене рядом с моим собеседником скользнула тень.

Не контролируя себя, я вскинул дробовик.

— Нет… — вновь завопил Миха.

Хотел гаркнуть, чтобы он бежал ко мне за спину, но не успел. За разбитым окном что-то мелькнуло, а буквально через секунду раздался тяжёлый удар кожистого крыла о бетон, и через проём внутрь коридора буквально ввалилась огромная серая туша.

Мужчина успел только закричать.

Тварь ударила его всем телом, сбивая с ног. Когти прошлись по стене, выбивая крошку, огромное крыло на секунду полностью перекрыло свет из окна.

Я поднял ствол.

И только тогда увидел морду.

Костяные пластины.

Множество чёрных глаз.

Трёхстворчатая пасть.

Серая кожа.

И передняя конечность, заканчивающаяся неровным обрубком там, где когда-то была лапа.

Я узнал эту тварь сразу. Даже спустя столько дней забыть существо, которое первым попыталось меня сожрать после Слияния, было сложно, а отсутствие одной лапы окончательно убивало любые сомнения. Я смотрел на неё поверх ствола и чувствовал, как внутри одновременно поднимаются страх, злость и какое-то совершенно неверящее возмущение.

— Да ты издеваешься…

— Да ты, блять, издеваешься…

Тварь будто услышала и дернулась на меня всем телом.

Её трёхстворчатая пасть разошлась в стороны, открывая влажную тёмную глубину горла, а десятки мелких чёрных глаз почти одновременно повернулись в мою сторону. На какое-то мгновение мне даже показалось, что она тоже меня узнала.

А потом всё тело впало в ступор от накативших на меня картинок из прошлого.

Разбитое окно. Паника. Натёртые до крови ноги. Перцовый баллончик, который в тот момент казался мне чуть ли не вершиной человеческого оружейного искусства. Эта же мерзкая морда между створками грузового лифта. Визг твари и мой собственный крик, слившиеся воедино. И лапа, оставшаяся внутри, когда двери наконец сомкнулись.

Сердце ударило куда-то в горло, ладони похолодели, а пальцы на цевье дробовика будто стали деревянными. Хотелось сделать то, что я всегда умел лучше всего, — развернуться и побежать.

Только между мной и желанием красиво съебаться лежал человек.

Миха — или как там его полностью звали — ещё был жив. Он шевельнулся под распластанным крылом чудовища и попытался отползти, но одна из задних лап твари скребнула по полу совсем рядом с его головой.

Страх никуда не исчез. Наоборот, внутри всё орало, что сейчас меня убьют, сожрут, а потом, возможно, ещё и высрут. Но поверх этого визга вдруг появилась отдельная, удивительно трезвая мысль: если я сейчас ничего не сделаю, мужику точно конец.

«Потом проссышься, двигайся, двигайся, жирдяй тупорылый», — дав себе мысленную пощечину, столь же мысленно проорал я.

Не знаю, была ли это работа Маши, наконец включившихся мозгов или обычного животного упрямства, но это сработала. Я упёр приклад в плечо, навёл ствол и заставил себя не дёргаться.

До твари было метров десять. Для меня — прилично. Для дробовика — вполне рабочая дистанция. Для человека, лежащего почти под ней, — хреновая.

В голову стрелять я не рискнул. Если часть картечи уйдёт мимо, Миха может получить весьма наглядную лекцию по технике безопасности с оружием, после которой дальнейшие объяснения ему уже не понадобятся.

Поэтому я сместил ствол ниже и чуть в сторону.

— Эй, залупа многоглазая!

Не знаю, зачем я это крикнул. Наверное, хотел убедиться, что всё ещё способен издавать что-то кроме панического визга.

Часть глаз вновь повернулась ко мне. Этого хватило.

Я нажал на спуск.

Грохот в закрытом коридоре ударил по ушам так, что на секунду исчезли почти все остальные звуки. Картечь вошла