Мой лифт — Моя крепость. 2 - Андрей Проходский

Нет, я не перестал быть трусом, и страх никуда не исчез. Просто теперь он был направлен в полезное русло и выполнял важную для моего выживания работу.

За два дня я вскрыл ещё несколько квартир и значительно пополнил хозяйство. Продукты, медикаменты, батарейки, инструменты, одежда, несколько одеял и разные вещи, которые раньше отправились бы прямиком в мусорку.

Главной ценностью неожиданно стала тара.

Пятилитровые бутылки я забирал почти все. Также нашёл три большие пластиковые канистры для воды. Самой ценной находкой стали две кеги от кулера, что прошлые хозяева хранили в кладовке непонятно для чего.

Теперь каждый вечер происходил новый ритуал. Сначала душ. Потом все остальные мыльно-рыльные дела. А незадолго до того, как я готовился ложиться спать, сливал остаток в подготовленные ёмкости.

Первый раз чувствовал себя идиотом, а на второй уже искренне наслаждался процессом.

На утро модуль вновь сигнализировал о наличии ста двадцати литров чистой воды.

— В капитализме, подруга, — наполняя очередную баклажку, приговаривал я внимательно слушавшей мои разглагольствования Маше, — главное что? Правильно, вовремя вывести активы.

Кукла не возражала, хотя я и подозревал ее в приверженности красных идей, но она стоически не палилась.

Каждую новую тару перед использованием тщательно отмывал, не жалея на это воды. Ведь то, что находилось в квартирах неизвестно сколько времени, доверия не вызывало.

Системная вода сама по себе была чистой, но хранить её я собирался долго, поэтому часть запасов, отложенных для питья, дополнительно, так сказать, отчищал серебренными вилками и ложками из коллекционного набора столовых приборов.

Нет, я прекрасно понимал, что серебряная ложка не превращает воду из болотной сразу в святую. Но вода уже была нормальной, тара промыта, а дополнительная перестраховка никогда ещё не делала меня беднее.

Комната за это время тоже постепенно менялась, даже без интеграции новых системных объектов.

В кладовой одной из квартир, где я и нашёл кеги, мне также приглянулся металлический сборный стеллаж. Теперь он занимал собой часть стены напротив сантехнического модуля, и впервые у моих запасов появилось нормальное место хранения.

На верхнюю полку ушли медикаменты и вещи, которые требовались редко. Ниже — продукты. Ещё ниже — вода и инструменты.

Вместо куч пакетов, которые приходилось каждый раз перебирать, появилось что-то похожее на склад.

Вторая хозяйственная победа была ещё прекраснее.

В одной квартире нашёлся разобранный диван. Тащить его целиком у меня не возникло даже мысли, но одна широкая мягкая секция подошла для моего плана почти идеально.

Мой сундук был слишком коротким и узким, чтобы я смог на нем уместиться, и поэтому я сначала прикрутил к крышке подходящий лист фанеры, расширив основание, полностью наплевав на то, что варварски порчу сей образчик дорогущей мебели ручной работы. Комфортный сон был мне куда важнее.

Создав устойчивую основу, уже к ней прикрепил ту самую мягкую часть дивана. Получившаяся конструкция выглядела настолько колхозно, что любой мебельщик закидал бы меня… Рубанками?.. Стамесками?.. А чем вообще закидывают ремесленники непутевых подмастерьев?… А, черт их знает, да и похер, если честно.

Я лежал, было мягонько, а остальное мне до лампы.

— Кровать.

Система не отреагировала.

— Да знаю я, что хер мне, а не системная кроватка вне очереди.

Но даже так я был доволен собой и своим творением. Теперь у меня была своя кровать. Настоящая.

Отныне я больше не просто жирный хикан, а жирный хикан с собственной кроватью.

И пусть комната всё ещё оставалась грузовым лифтом. Но теперь внутри были свет, электричество, компьютер, маленький арсенал с медленно растущим боезапасом, горячий душ, туалет, запас еды и воды и, как кульминация, даже место, где можно спать, не просыпаясь от боли во всём теле.

И впервые я поймал себя на мысли, что здесь можно не только пережидать опасность… Здесь можно жить.

Это ощущение оказалось настолько непривычно приятным, что я несколько минут просто лежал и смотрел в потолок.

Разумеется, мир решил, что расслабился я достаточно и пора в кинуть какульку в мою бочку мё… в бочку чистейшей воды.

На третий день я обыскивал квартиру почти в самом конце второго коридора. Владельцы явно любили загородный отдых, поэтому, кроме еды и нескольких инструментов, здесь нашлось сразу три подходящих ёмкости для воды.

Одну десятилитровую канистру я уже успел поставить возле двери, когда из коридора раздался крик.

Человеческий.

Я замер.

Крик повторился.

Это был не просто отчаянный вопль боли, а бессвязные крики, перемежаемые словами.

Я схватил дробовик, проверил, что патрон дослан, и быстро вышел в коридор.

Мужчина стоял метрах в десяти. Глядя на него, я даже сначала подумал, что мне мерещится. Ведь я точно помнил, что перекрывал двери на лестницу.

Но он был тут.

Глянув за его спину на двери, что были все еще заблокированы той самой балкой, что я притащил с тридцать второго, не забыв прихватить и ее сестричку для второго выхода.

Проходы были закрыты, но факт оставался фактом: это был именно что человек, и он стоял тут прямо передо мной, немного мерцая странным светом.

Он был бледным, грязным и явно находился в таком шокированном состоянии, что вряд ли осознавал, где вообще оказался.

Куртка на нём была разорвана. Один рукав висел клочьями. Брюки покрывали грязь и какие-то тёмные пятна. На одной ноге ботинок, вторая была обмотана куском ткани. Щёку пересекала длинная свежая царапина.

Но страшнее всего были глаза.

Нет, они не смотрели мне прямо в душу или какой-то там еще литературный бред. Они просто не переставая крутились в глазницах, будто их владелец в панике хотел держать всё пространство под контролем, но, увы, ему мешала такая мелочь, как человеческая физиология…

Но он очень старался.

Он постоянно оглядывался на двери, ведущие в квартиры, на потолок, на разбитое окно за своей спиной и снова возвращал свой взгляд на меня.

— Эй! — крикнул я.

Мужчина дёрнулся так, словно получил удар током. А когда он увидел в моих руках дробовик, осмотрительно направленный тому в грудь, почему-то затрясся еще сильнее и начал пятиться назад.

— Не подходи! — выкрикнул он, и его голос дал петуха.

Я остановился.

Опустил ствол чуть ниже, чтобы нервировать и без того нервного незнакомца.

— Спокойно. Я человек. — тихим голосом попытался вытянуть его на контакт.

— Не подходи!

— Да стою