Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов
Но постойте… Лада Вех ведь почти на уровне Сократа! Ей оставалось полшага! Так на неё не действует эта глухая блокировка, если Лисицын якобы всего лишь начальный Кристалл?!
Да кто же он такой на самом деле?! Лада, однако, ничего странного в поведении одногруппников не заметила. Она внимательно посмотрела на Лисицына, помолчала секунду и вдруг улыбнулась с таким видом, будто всё встало на свои места:
— Начальный Кристалл?
Она хмыкнула:
— Ну, это нормальное дело. Чего скрывал-то? Сразу бы сказал, что ты на Кристалле! Ладно, заходи обратно, обсудим твои выплаты.
Она развернулась к аудитории, но сделав пара шагов, вдруг остановилась и глянула назад:
— Слушай, а где ещё один?
Её взгляд упал на пустой угол, где только что стоял Иван Шум.
Лисицын, всё так же стоя у лестницы, ответил с абсолютным равнодушием:
— Иван Шум? Я его убил.
Глава 4
Тишина в коридоре продержалась ровно три секунды. Лада Вех замерла на месте, затем медленно обернулась и уставилась на Лисицына. Парни с Основы, забившиеся за дверной косяк, тряслись мелкой дрожью, как осиновые листья. А Лисицын просто стоял у окна в лучах полуденного солнца — спокойный, расслабленный, словно его это вообще не касалось.
— Повтори, — в голосе Лады прорезался стальной леденящий тон.
— Иван Шум, — ровно ответил Лисицын. — Я его убил.
В ту же секунду вокруг Вех закружилась, забурлила плотная духовная энергия. Парни с Основы от этого давления рванули в рассыпную: кто вжался в самый дальний угол, а кто заскочил обратно в класс.
На шумиху из аудитории вывалилась вся верхушка уровня Кристалла.
— Чего орёте? — крикнул Чеслав Лейкин.
Лисицын добродушно махнул ему рукой и с улыбкой пояснил:
— Да ничего особого, я тут человека прикончил.
Кристаллиты так и застыли с открытыми ртами.
— Чего сделал?!
— Лисицын, ты кого там убить умудрился?!
Лада Вех процессом не прониклась и отрезала тяжелым голосом:
— Он на уровне Кристалла. Всё это время скрывал свою силу и притворялся мелюзгой.
Отношение к Лисицыну в толпе мгновенно изменилось. Презрительные ухмылки сменились настороженными взглядами. Начальный Кристалл — это, конечно, не вершина мира, но теперь с ним хотя бы приходилось считаться, как с равным.
В самом хвосте толпы Жека Минцев судорожно закивал сам себе: "Я так и знал! Ну точно, я же говорил!"
— Да хоть трижды Кристалл! — подал голос Лейкин. — Мы не в том мире! Убил человека — отвечай по закону!
— Дельно! — тут же подхватили остальные Кристаллы. — С чего это тебе дозволено направо и налево мочить народ?
У нас тут вообще-то правовое государство, мокруха никому с рук не сходит.
И тут неожиданно подал голос Жека Минцев:
— Да Шум сам напросился!
Народ аж вытаращился на него от неожиданности.
— Минцев? — Чеслав Лейкин изогнул бровь. — Ты за него впрягаешься, что ли?
— Надо же, Жека, а вы, когда успели так закорешиться? — заёрничал кто-то из Кристаллитов. — Увидел, что парень тоже на Кристалл пробился, и сразу подлизать решил?
Сидевшие на среднем и позднем этапе Кристалла только посмеивались: подумаешь, ещё один новичок вылез, экая невидаль.
Лада Вех на эти перепалки даже не отвлеклась. Она не сводила глаз с Лисицына:
— Что бы тебе Шум ни наговорил, за убийство придётся отвечать.
В толпе тем временем зашептались:
— А ведь они в универе чуть ли не мутили, помните?
— Ну да, Лисицын к ней клинья подбивал. Не провались мы на пятьсот лет в другой мир, глядишь, и вышло бы чего.
— Да за пятьсот лет там всё быльем поросло. Какая уж тут любовь…
— М-да, паршиво вышло.
На шум прибежал седой генерал. Лада в двух словах обрисовала расклад, и старик мрачнел с каждым словом. Каждый вернувшийся сейчас был для страны на вес золота, а тут такое.
Генерал строгим взглядом смерил Лисицына:
— Каковы бы ни были причины, самосуд мы не потерпим. Будешь отвечать по всей строгости.
Лисицын всё это время не произнёс ни слова. Он слушал этот праведный гнев с абсолютно безучастным видом. А когда все наконец выговорились, спокойно запустил руку в карман, вытащил оттуда какую-то мелкую штуковину и небрежно бросил её Ладе.
— Твоих предков вещь, верно?
Лада на лету поймала предмет, разжала ладонь — и у неё глаза на лоб повылазили. На ладони лежал темно-синий сапфировый жетон. На лицевой стороне высечена лигатура "Вех", а на обороте — древний, затейливый герб рода. Эту родовую реликвию в их семействе передавали из поколения в поколение, и существовало таких жетонов всего два на весь свет.
— Откуда… откуда это у тебя?! — голос Лады задрожал.
— Нашёл, — равнодушно отмахнулся Лисицын.
Девушка сжала артефакт в кулаке и долго не могла отвести от него взгляд. А потом резко повернулась к генералу:
— Товарищ генерал. За всё, что произошло с Иваном Шумом, я беру ответственность на себя. Наказывать Лисицына не надо.
Народ просто выпал в осадок.
— Чего?!
— Вех, ты совсем из ума выжила?! — первым опомнился Чеслав Лейкин. Он подскочил к ней с совершенно диким лицом, в котором смешались шок, непонимание и лютая зависть. — Это что за вшивая деревяшка, ради которой ты отмазываешь убийцу?!
Лада даже не посмотрела на него — только крепче сжала жетон. Светлана Власова у окна нахмурилась, переводя подозрительный взгляд с Лады на Лисицына. Елена Ненашева тоже внимательно вглядывалась в лицо Вех, пытаясь понять, что за мутная схема тут прокручивается. Тем временем парни с Основы в углу коридора наконец смоги перевести дух. Они сбились в кучу, глядя друг на друга с ужасом выживших в катастрофе.
— Я… — заикнулся было один из них и вдруг понял, что к нему вернулся голос. Парня чуть не разрыдался от счастья.
— Заткнись! — соратник тут же налетел на него и намертво зажал ему рот ладонью. — Молчи, дурак, вообще ничего не говори!
Они были кем угодно, но только не идиотами. Это дикое чувство, когда язык прилипает к гортани и ты не можешь вымолвить ни слова — такое никакому мастеру Кристалла не под силу. Вообще никому из известных им смертных! Но выдать Лисицына они не смели. Стоит открыть рот — и отправишься вслед за Шумом. Парни дружно вжали головы в плечи и постарались стать как можно незаметнее. Да, пример оказался очень наглядным, чтобы начать не то что уважать, а чуть ли не присмыкаться.
— Вех, да скажи