Настоящий извращенец - Константин Владимирович Ежов

В аудитории ахнули.

— Власова, ты на позднем этапе?!

— Ненашева, ты же вроде на среднем сидела?!

— Вот ведь жуки! Никому верить нельзя!

Народ восторженно загудел. Власова и Ненашева стояли рядом, и их объединённая мощь накрыла помещение, явно соперничая с силой Лады. В конце концов, попав в замес, каждый держит пару тузов в рукаве.

Власова ухмыльнулась:

— Лада, полушаг до идеала — это, конечно, круто. Но против нас двоих ты не пляшешь. Уверена, что потянешь?

Елена Ненашева молчала, но её взгляд говорила сам за себя.

Все затаили дыхание, предвкушая сцепку сильнейших. Кто кого?

Лада Вех посмотрела на них без единой эмоции. А потом просто сделала один шаг вперёд.

И накрыло уже по-настоящему. Давление стало настолько диким, что пространство в аудитории буквально поплыло. Парты затрещали по швам, а по оконным стёклам поползла паутинка мелких трещин.

У Власовой вытянулось лицо. Ненашева побледнела.

— Ты…

Лада подошла к Власовой вплотную и посмотрела на него сверху вниз. Её аура уже перешагнула границы уровня Духа и подбиралась к высшей грани. Ей оставалось сделать лишь один вдох, чтобы выйти на уровень Сократа. Накопи она чуть больше духовных сил — и прорыв случился бы прямо здесь.

— Что ты там только что хрюкнула? — тихо спросила она.

Власова сжал зубы, но из его горла вырвался только сухой хрип.

— Я тебя спрашиваю, — так же тихо повторила Лада. — Что ты сказала?

Колени Власовой не выдержали. С глухим стуком он рухнул на пол. Следом за ним, задыхаясь от тяжести, опустилась на колени и Елена Ненашева.

— Вот так-то лучше, — Лада мгновенно убрала давящую ауру.

Вся аудитория одновременно выдохнула.

Девушка обвела класс спокойным взглядом:

— Ещё вопросы есть?

Тишина была ей ответом.

Власова, все ещё сидя на полу, тяжело сглотнула, утёрла пот со лба и поднял голову:

— Сдаюсь. Ты реально сильнее. Я не против, рули.

Лада перевела взгляд на Ненашеву. Та поджала губы, но спорить не стала:

— Я тоже не против.

Когда даже сильнейшие дали заднюю, остальным оставалось только молчать в тряпочку.

Лада удовлетворённо кивнула:

— Вот и ладушки. Теперь про деньги и плюшки.

Она подошла к доске, взяла мелок и вывела три слова:

Дух

Кристалл

Основа

— Государство предлагает дифференцированный подход, — пояснила она. — Чем выше уровень, тем жирнее пайка. Уровень Духа — высшая категория, можете просить всё, что душе угодно. Дальше идёт Кристалл. Ну и на последнем месте — Основа.

Аудитория снова оживилась.

— То есть на уровне Духа можно требовать что хочешь?! Хочу хату в центре!

— А я спорткар!

— Мне десять лямов в месяц на карту, и я доволен!

Власова поднялась с пола и хохотнул:

— Ну и запросы у вас, мелюзга. С нашими-то навыками мы и так себе на всё заработаем.

Ненашева кивнула:

— Это точно. Но раз дают — надо брать. У меня условие одно: чтобы в мои дела никто не совался.

Лада посмотрела на Власову:

— А ты чего хочешь?

— Надо подумать, — почесал затылок та. — Потом скажу.

— Добро. Заявки сформулируете — передадите мне, — Лада повернулась к остальным. — У кого уровень Кристалла, напишите свои хотелки списком. А те, у кого Основа…

— Постой-ка! — перебил её громкий голос.

Все обернулись. Подал голос высокий, тощий парень с самого края — Иван Шум, дошедший на уровне Основы до самого предела. Он ткнул пальцем в сторону Лисицына и скривился:

— Вех, я не против, что народ делят по силе. Но вот этот?.. Почему он, только-только наскрёбший на Основу, должен получать столько же, сколько и я?!

Сорок пар глаз моментально уставились на Лисицына.

Лисицын откинулся на спинку стула, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Потому что вопрос был истинно философский. С другой стороны, ему реально ничего ни от кого не нужно, потому что он и так мог взять даже то, о чём никто здесь из присутствующих даже представления не имеет. Та же Вех давно ему отдана в наложницы, правда пока об этом не знает, но оно ему и не жмёт, так сказать. Придёт время, научится борщ готовить… вкусный.

Иван Шум распалялся всё пуще:

— Я в том мире почти пятьсот лет кровь проливал, из таких завалов трупов выкарабкивался, чтобы доскрестись до самого верха Основы! А это кто? Обычный бродяга, который только-только ступил на этот уровень! С какого перепугу он встаёт со мной на одну доску?!

— Вот-вот! — тут же подхватили с мест пару подпевал. — В самом деле, неужто начальная Основа и верхушка — это одно и то же?!

— Вех, это нечестно! — опять гаркнул Шум.

Лада Вех нахмурилась и уже открыла рот, чтобы приструнить крикуна.

— Ха-ха-ха-ха!

Вдруг на весь кабинет раздался громкий, раскатистый смех. Все аж подпрыгнули от неожиданности. Смеялся не кто иной, как Лисицын.

Иван Шум мгновенно налился краской:

— Лисицын! Ты чего лыбу давишь?!

Лисицын схватился за живот, посмотрел на него и никак не мог остановиться.

— Ты… ты чего ржёшь-то?! — замялся Шум.

— Да не, ничего, проехали, — Лисицын махнул рукой, переведя дух и сгоняя с лица улыбку. — Просто ты забавный такой.

Иван Шум опешил:

— Забавный? В смысле?

— Да ни в каком, — Лисицын потянулся на стуле с ленивым видом. — Ты абсолютно прав, я действительно не тяну на твои привилегии. Давай сделаем так: тебе выплатят двойную пайку за Основу, а мне отрежут половину. Идёт?

Шум хлопал глазами, явно не ожидая такого расклада.

— Это… это ты к чему клонишь?

— Да ни к чему, — Лисицын развалился в вальяжной позе. — По-моему, ты дело говоришь. Четыреста восемьдесят лет пахал, из гор трупов вылезал — понятное дело, ты куда круче такого новичка, как я. Тебе и кусок жирнее положен.

Иван Шум открыл рот, но нужные слова как на грех вылетели из головы.

За соседними партами пошли шушукаться:

— Чего это Лисицын так легко сдал назад?

— Перемкнуло, наверно. Представь: он один из всего класса едва-едва на Основу заскочил, а тут такие зубры. Кто угодно сдуется.

Шум тем временем пришёл в себя и победоносно оскалился:

— Понимаешь, где твоё место — и молодец. Но учти, подлизаться ко мне всё равно не выйдет. Подумаешь, наскрёб себе Основы, мелюзга… Ты нам не ровня.

Лисицын добродушно кивнул:

— Да-да, разумеется, из разных мы миров.

Но уточнять насколько разный не стал. Не стоит развивать столь глупую тему.

Иван Шум с чувством выполненного долга развернулся к доске, чтобы дальше выбивать себе льготы. Лисицын откинулся назад, и мягкая улыбка постепенно сползла с его лица.

Забавно.

Шум, с его бабским визгом и мелочностью, точно не мог быть тварью извне. Те