Мой лифт — Моя крепость. 4 - Андрей Проходский

менять форму прямо у меня в руках. Я осторожно перехватил её за нижнюю часть, наблюдая, как прежние неровные изгибы постепенно превращаются в знакомые очертания человеческого лица. При этом внутренний рисунок никуда не исчезал. Линии лишь слегка растягивались вместе с материалом, оставаясь такими же отчётливыми, как раньше.

— О, смотрите-ка, — вырвалось у меня, когда изменение стало слишком заметным, чтобы списывать его на собственную усталость. — Кажется, заработало.

Ася немедленно подскочила со стула, Ирина отложила очередной кусок паутины, а Эндрю развернулся к нам вместе со своим стулом.

Тем временем маска окончательно потеряла прежнюю бесформенность. Появились нормальные отверстия для глаз, уточнились очертания носа и подбородка, а сама поверхность словно подстроилась под мои черты лица. Я осторожно приложил находку к лицу и с удивлением обнаружил, что теперь она сидит практически идеально. Ничего не давило, не упиралось в скулы и не мешало нормально смотреть перед собой.

Я снял маску, сосредоточился на надписи и невольно улыбнулся, увидев изменившееся название.

~Маска внутренних демонов.

Эффект: усиливает уверенность и психологическую устойчивость владельца вне личной Комнаты.~

Я перечитал описание ещё раз, пытаясь разобраться, насколько полезным оказался полученный эффект. Никаких численных характеристик Система не предоставила, однако сама формулировка выглядела весьма многообещающе. Особенно для человека, который когда-то предпочитал годами не выходить из собственной квартиры и даже теперь чувствовал себя значительно спокойнее за закрытыми дверями Комнаты.

«Вот ведь сука. Получается, столько лет от людей шарахался, а надо было просто нарисовать их страшные рожи на бумажке».

— Ну? — нетерпеливо спросила Ася, которой явно не терпелось узнать результат. — Что-нибудь новое появилось? И чего ты так по-идиотски улыбаешься?

Я зачитал описание, отдельно подчеркнув, что никаких дополнительных цифр или подробных объяснений пока нет. Эндрю задумчиво хмыкнул, Ирина посмотрела на мою физиономию с неожиданным сочувствием, а Ася немедленно попросила снова дать ей маску. Пришлось сначала закончить с системным окном, после чего осторожно положить предмет на стол.

— Так это хорошая вещь, — заметила Ирина, немного помолчав. — Особенно для тебя. Только непонятно, насколько сильно она помогает. Ты сам сейчас что-нибудь чувствуешь?

— Да вроде ничего особенного, — признался я, прислушиваясь к себе. — Хотя мы же здесь сидим, в квартире. Надо будет потом снаружи попробовать. Главное, чтобы эта уверенность не превратилась в желание пойти и набить морду каждому встречному гоблину. Мне такой психологической устойчивости даром не надо.

— Нет, это вряд ли, — возразила Ася, осторожно поднимая маску за края. — Тут же написано именно про страхи. Значит, ты будешь меньше бояться, а не больше нарываться. Хотя если перестанешь каждый раз прятаться у себя в лифте, уже хорошо получится.

— Очень смешно, мелкая, — буркнул я, прекрасно понимая, что она отчасти права. — Между прочим, именно благодаря привычке прятаться я до сих пор живой. Так что давай без оскорблений моей профессиональной квалификации затворника.

Девчонка только фыркнула и вернулась к изучению предмета. Она внимательно осмотрела внешнюю сторону, потом заглянула внутрь, где теперь располагались мои кривые демоны. В отличие от меня Ася явно обращала внимание на какие-то совершенно другие вещи. Несколько раз провела пальцами по бумаге, осторожно постучала ногтем по краю и неожиданно задумалась настолько сильно, что даже перестала отвечать на мои подколки.

— Слушай, Пухляш, — наконец произнесла она, возвращая маску на стол. — А ведь я могу сделать её лучше.

— В смысле? — переспросил я. — Ты же сама сказала, что всё нормально. Или предлагаешь исправить мои художественные таланты, пока я не опозорился окончательно?

— Да не рисунок твой! — раздражённо отмахнулась девочка. — Он уже сработал, зачем его трогать? Я про внешнюю сторону. Она ведь совсем пустая, а материал так-то хороший. Если правильно нанести мои начертания, можно попробовать усилить предмет.

— Погоди, — вмешался Эндрю, откладывая очередной нож. — Ты хочешь добавить свой рисунок на чужой системный предмет? Но он уже привязан к Андрею.

— Ну и что? — Ася посмотрела на него с искренним недоумением. — Я же не собираюсь его забирать. Просто модифицирую, и всё. Он останется владельцем, а я сделаю свою работу.

Я задумался о том, насколько необычной может оказаться подобная возможность. Одно дело — обычный системный предмет, получивший свойства после привязки к владельцу. И совсем другое — если человек с подходящим классом действительно способен дополнительно улучшить его, используя собственные материалы и способности. Впрочем, никаких гарантий успеха пока не было, а потому радоваться раньше времени я не собирался.

— Ну давай попробуем, — согласился я, подвигая предмет к Асе. — Только учти, если нарисуешь мне на морде розового «слоника», я эту штуку носить не буду. Даже если она прибавит двадцать единиц харизмы — так и знай.

— Во-первых, у меня нет розовых чернил, — совершенно серьёзно ответила девчонка. — А во-вторых, для нормальной работы мне нужны кое-какие материалы. И прежде чем ты начнёшь шутить, сначала посмотри, чем именно я собираюсь рисовать.

С этими словами Ася поднялась из-за стола и направилась к своим вещам. На этот раз она возилась значительно дольше, чем при поисках обычного маркера. Наконец вернулась, осторожно держа в руках небольшой инструмент, который я поначалу принял за странную стеклянную палочку. Однако стоило рассмотреть стекляшку поближе, как стало понятно, что передо мной нечто вроде писчего пера, только целиком изготовленного из прозрачного материала.

— Это у тебя откуда такое? — заинтересовался я, наклоняясь ближе. — Системное, что ли?

— Ага, — довольно кивнула Ася. — Мой личный предмет. Для тонкой росписи он идеален. Обычным маркером такие линии нормально не выведешь, а этим можно. Только чернила нужны особые, иначе толку будет немного.

Она осторожно повернула перо, позволяя рассмотреть тонкий кончик, после чего немедленно убрала его подальше от моих кривых ручонок. Я не стал возражать.

— Так погоди, — вспомнил я. — У тебя же есть такая замечательная штука. А почему ты все свои защитные рисунки мелом малевала? Нельзя было сразу нормально разрисовать стены?

Ася медленно подняла голову и посмотрела на меня с выражением человека, которому предложили построить дом исключительно из золотых слитков. Затем показала на перо, на лежащую перед ней маску и наконец развела руками, словно предлагала самостоятельно оценить масштабы предполагаемой работы.

— Пухляш, ты совсем дурачок? — поинтересовалась она без особенной злости в голосе. — Представляешь, сколько хороших