Большая охота - Алекс Хай

— Значит, дело не в титуле, — улыбнулся я.

— В весе имени. Старый род получает его от предков. Новый человек должен создать его сам.

Мы обошли озеро и оказались в конце аллеи. Дальше начиналась нетронутая снежная поляна. За ней темнел лес.

— Совершите то, что невозможно объяснить удачей или покровительством, — наконец, сказал Самойлов. — Дело, после которого Александр Фаберже будет известен не только как сын придворного ювелира. Достижение, которое никто не сможет у вас отнять.

— Например?

— Станьте самым молодым Грандмастером девятого ранга в империи.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Вы хорошо подготовились.

— Как и всякий отец, я желаю для дочери лучшего.

Девятый ранг не получали за удачно выполненный заказ. Мастер должен был доказать, что способен разрабатывать новые системы, обучать других и отвечать за целое направление. Именно это требовалось мне для училища.

— Если я стану Грандмастером, — произнёс я, — вы позволите мне официально просить руки Аллы?

— Я позволю вам прийти в мой дом и задать этот вопрос мне и моей супруге по всем правилам. И тогда вы получите надлежащий ответ.

— Принимается.

— И вы даже не спросите, сколько времени я готов ждать? — удивился граф.

— Не вижу смысла. Аллу вы всё равно не выдадите замуж против её воли. А она умеет ждать, когда понимает зачем.

Граф прищурился.

— Самоуверенно.

— Я собираюсь поднять девятый ранг. Без некоторой доли самоуверенности лучше даже не начинать.

Михаил Игнатьевич протянул руку. Я пожал её.

— Тогда начинайте, Александр Васильевич. Начинайте немедленно. Моя дочь не может ждать вечно.

Мы повернули обратно к дому.

Через четыре дня к Левашово потянулся целый кортеж.

Торжественно въезжать в имение молодожёнам уже не требовалось. Они находились там с ночи свадьбы и успели выяснить, что усадебный дом прекрасно подходит для праздников, но значительно хуже — для обычной жизни.

Теперь с Морской и из дома Ушаковых везли книги, одежду, документы и личную мебель. Вместе с грузовыми машинами приехали мы с родителями, несколько слуг и двое мастеров Дома.

На парадном крыльце нас встретил Денис.

Он был без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. За его спиной двое лакеев несли письменный стол, третий держал дверь, а управляющий пытался одновременно распоряжаться людьми и не попасть под резную ножку.

— Добро пожаловать, — сказал Денис. — Не обращайте внимания. Всё под контролем.

В холле что-то тяжело упало.

— Разумеется, — ответил я.

Лена сидела в малой гостиной у окна. Перед ней лежали домовая книга, схема первого этажа и три исписанных листа. В соседнем кресле дремала Лидия Павловна.

— Наконец-то, — сказала Лена. — Денис решил, что, как новый владелец поместья, обязан лично переставить всю мебель.

— Стол был не на своём на месте, — возразил тот.

— Он стоял в кабинете.

— Именно.

Я взглянул на схему.

— Что случилось с кабинетом?

— Его изначально подготовили для приёма просителей, — объяснила сестра. — Огромный стол, двенадцать кресел вдоль стен, портрет какого-то усатого Ушакова и ни одного шкафа для бумаг. Работать там невозможно. Зато можно объявлять войну соседнему уезду.

— Портрет останется, — сказал Денис. — Это мой прадед.

— Я и не спорю. Повесим над камином. Он будет следить, чтобы ты не забывал отвечать на поздравления.

Лена подвинула мне первый список.

За четыре дня она выяснила, что горничных поселили в дальнем крыле, кладовую устроили в двух лестницах от кухни, а поставщики продолжали возить продукты для двух сотен гостей. Отдельно значился человек с должностью «помощник старшего распорядителя парадного стола».

— Чем он занимается? — спросил я.

— Пытаемся выяснить, — отозвалась Лена.

— Молодой человек из хорошей семьи, — пояснил управляющий, стоявший у двери.

— С хорошей характеристикой, — добавила Лена. — Но платить жалованье за должность, которую никто не понимает, не буду.

Она не превращала Левашово в Морскую. Из трёх парадных гостиных оставляла одну. Вторую отдавала под библиотеку, третью — под общую рабочую комнату. Количество лакеев сокращала, а вот кухонных работников оставляла почти всех.

Денис сперва пытался обсуждать каждую фамилию. На четвёртой понял, что ничего не знает о ведении домашнего быта. Он сел напротив жены и взял чистый лист.

— Хорошо. Дом, прислуга и поставщики — твои. Земля, конюшни, охрана и хозяйственные постройки — мои.

— Крупные расходы решаем вместе, — сказала Лена.

— Что считать крупным?

— Всё, о чём тебе захочется сначала мне не говорить.

Денис подумал и записал.

— Справедливо.

Она улыбнулась. Через несколько минут улыбка поблёкла, и Лена откинулась на спинку кресла. Лидия Павловна сразу открыла глаза и с беспокойством взглянула на дочь.

— Я просто устала, мама.

— Поэтому сейчас отдохнёшь.

— Через четверть часа.

— Сейчас.

Лена посмотрела на Дениса. Тот молча забрал у неё карандаш и закрыл домовую книгу.

— Предательство, — сообщила сестра.

— Первое совместное решение, — ответил он.

Спорить она, впрочем, не стала. И это тоже было в новинку.

Пока женщины разбирали привезённые вещи, мы отправились проверять имение. Больше всего меня интересовал защитный контур.

В обход отправились я, Денис и управляющий Пётр Семёнович. Начали с котельной, прошли кухонный двор и хозяйственные постройки, затем двинулись вдоль ограды.

Первую отключённую линию я нашёл возле западных ворот. Серебряная нить под каменной кладкой была цела, но соединение с питающим рубином сняли и аккуратно изолировали.

— Кто это сделал? — спросил я.

Пётр Семёнович прокашлялся.

— Предыдущий управляющий распорядился. Защита часто подавала тревогу.

— При нападениях?

— При доставке дров…

Как раз в этот момент в ворота въехал грузовик с дровами. Машина была внесена в список поставщиков, её номер — в систему допуска. Однако стоило передней оси пересечь контрольную линию, как над воротами взвыла сирена, а по каменным столбам вспыхнули