Большая охота - Алекс Хай

— Я боялась, что так и будет, — произнесла в дверях Лидия Павловна.

Матушка вошла в кабинет и оглядела стол. Выглядела она виноватой, хотя винить её было не в чем.

— Я разобрала почту, но некоторые вопросы вне моего ведения…

— Сколько именно работы Лена вела сама? — спросил я, заглянув в одну из книг учёта.

— Семейную переписку почти всю. Домашние расходы, большую часть поставщиков, приглашения, благотворительные обязательства. Если в мастерской возникала задержка, она находила, кому позвонить. Если кто-то из служащих заболевал, знала, кто его заменит.

Я посмотрел на стол. Да уж, моя сестрица делала гораздо больше, чем ей было положено по регламенту.

Лена не руководила Домом единолично. Она просто находилась в центре десятков мелких связей. Один человек сообщал ей о задержке металла, другой — об изменении визита, третий приносил счёт, четвёртый спрашивал, можно ли передвинуть срок. Сестра помнила, соединяла, напоминала. После её отъезда люди продолжили делать свою работу, но связи между ними оборвались.

— Где её помощники? — спросил я.

— Я попросила их прийти к десяти, — сказала матушка. — Они вот-вот будут.

Я взглянул на часы — до десяти оставалось семь минут.

— Попроси кого-нибудь принести сюда кофейник, пожалуйста, — сказал я. — Сдаётся мне, встреча затянется.

Первой прибыла Вера Константиновна Лебедева.

Это была женщина лет сорока, и чем-то она напомнила мне саму Лену. Строгий серый костюм, гладко собранные волосы, планшет в тонкой кожаной папке. Вера Константиновна, как я уже знал, отвечала за переписку и обладала редким даром выражать неодобрение без единого невежливого слова. Она поздоровалась, села и положила перед собой блокнот точно параллельно краю стола.

Следом появился Николай Аркадьевич Зорин — худой мужчина немногим старше меня. Когда-то он работал закрепщиком, но после травмы левой руки перешёл к организации производства. Повреждённые пальцы двигались хуже, зато сам Зорин двигался быстро и говорил ещё быстрее. Под мышкой он принёс три папки разного цвета.

Последней пришла Софья Матвеевна Круглова. Невысокая, полная, в тёмно-синем платье и с добродушным лицом, которое совершенно не соответствовало её профессии. Софья Матвеевна занималась счетами, жалованьем и домашним хозяйством, помогая главному счетоводу Сергею Никифоровичу.

Все трое расположились за столом и выжидающе смотрели на меня.

— Начнём с простого, — сказал я. — Кто из вас знает обо всех делах, что вела моя сестра?

Они переглянулись.

— Боюсь, в полной мере этой информацией обладает лишь Елена Васильевна, — ответила Вера Константиновна.

— Догадываюсь. Однако Елена Васильевна в заслуженном отпуске, и подпускать её к работе я пока что не намерен. Она заслужила отдых. Так что разбираться придётся нам с вами.

— Мы отвечали каждый за своё направление, — пояснил Зорин. — А она сводила сведения и принимала решения.

— Хорошо. Какие решения вы не можете принять без неё?

На стол легла первая папка. Потом вторая. Через пять минут передо мной выросла стопка высотой с кирпич.

В мастерской ожидали распределения семнадцать заказов — это Лена утверждала с Ворониным. Пять поставщиков уведомляли об изменении цен на материалы. Двум служащим требовался отпуск. Один ученик хотел перевестись к другому мастеру. А ещё нужно было согласовать ремонт вытяжки, проверить страховые документы, ответить на одиннадцать приглашений и решить, продолжим ли мы оплачивать обучение детей погибшего на рыбалке огранщика.

— Последнее продолжим, — сказал я. — Это не обсуждается.

Вера Константиновна сделала пометку.

— Пора распределить обязанности жёстче и выдать вам больше полномочий, — решил я. — Николай Аркадьевич, все текущие заказы и загрузка мастерских — на вас. Сроки в пределах утверждённого договора меняете сами. Если заказ рискует выйти за бюджет или задержаться больше чем на три дня — сообщаете мне.

Зорин, явно не ожидавший, что на него свалится столько ответственности, нервно сглотнул, но возражать не посмел.

— Вера Константиновна, переписка, приглашения и обязательства семьи остаются на вас. Вы составляете ответы, я подписываю только те, где требуется личное решение. Остальные отправляете от имени Дома.

— Но Елена Васильевна всегда просматривала каждое письмо.

— Поэтому у неё годами не оставалось времени на собственные эскизы. Семейные вопросы можете обсуждать с Лидией Павловной — она в курсе и поможет.

Она чуть поджала губы.

— Поняла.

— Софья Матвеевна, счета и хозяйственные расходы по-прежнему ваши, но отныне обсуждайте каждый момент сначала с Сергеем Никифоровичем. Всё в пределах месячного бюджета утверждаете самостоятельно. Если отклонение больше десяти процентов — идёте ко мне.

— Пяти процентов, Александр Васильевич, — сказала Круглова. — Иначе вы можете подключиться слишком поздно.

— Хорошо. Пять процентов.

Она впервые улыбнулась.

Мы договорились собираться каждое утро на пятнадцать минут. Никаких длинных докладов. Что сделано, что сорвано, где требуется моё решение. Раз в неделю — общий план производства и расходов.

Я нарисовал на листе три прямоугольника и соединил их линиями.

— Елена Васильевна была четвёртым прямоугольником? — спросил Зорин.

— Она была всем листом. В этом и проблема. Которую я намерен решить делегированием.

Первые полчаса они отвечали осторожно. Ко второму часу перестали видеть во мне младшего хозяина, которого следует беречь от неприятных подробностей, и начали говорить правду.

Впрочем, я мало чему удивился.

Доходы Дома выросли, заказов у нас было на полгода вперёд, но вместе с этим раздулись расходы и сроки. Придворная должность Василия даровала нам новые возможности, но требовала перестройки рабочих процессов. Отец всё чаще находился во дворце, поэтому оперативные решения постепенно переходили ко мне. Раньше я вмешивался в самые важные проекты. Теперь самым важным проектом становился весь Дом.

К полудню мы разобрали половину бумаг. К двум часам — почти все.

Система сопротивлялась упорядочиванию, но это было ожидаемо. Металл тоже не принимает нужную форму лишь потому, что мастер красиво нарисовал её на бумаге.

После короткого обеда я занялся училищем.

Ответы на первые запросы пришли быстрее, чем я рассчитывал. Поиски здания ещё официально не объявляли, однако в Петербурге сведения о предполагаемой крупной покупке распространялись быстрее пожара.