Рассказы - Тим Каррэн

— Она всё ещё борется, что бы это ни было, — сказала Регина Рико. — И, по-моему, проигрывает.

Шая выглядела совсем скверно. Она буквально утопала в собственном кислом поту, сильно дрожала и стучала зубами. Время от времени лицо искажала болезненная гримаса, а голова начинала метаться из стороны в сторону.

— Мы можем хоть что-нибудь сделать? — спросил Рико.

— Нужно сбить температуру. Поднимется ещё выше — она умрёт.

Регина задумалась.

— Раз ледяная ванна отпадает, придётся обойтись тем, что ближе всего по эффекту.

Она принесла из кладовой две бутылки спирта для растираний. Шаю раздели и при свете свечей растирали спиртом, пока температура не снизилась примерно на градус. На ощупь кожа была неприятно маслянистой и горячей.

— Пока, думаю, всё в порядке. Через несколько часов повторим.

Но Рико не верил, что с ней всё в порядке.

И дело было не только в дрожи или спазмах, от которых она дёргалась и вздрагивала. Нет, здесь было что-то другое. Шая выглядела иначе. Что-то изменилось. И тут он понял: изменилось её лицо.

У неё всегда было красивое, сильное лицо — высокие скулы, выступающий орлиный нос, твёрдая линия подбородка… Но теперь оно словно проваливалось внутрь, как иногда бывает с лицами покойников, когда после смерти расслабляются мышцы.

Он не стал говорить об этом Регине.

Пока нет.

Она откинулась в кресле и закрыла глаза. Но не спала — Рико видел, как глаза двигаются под веками. Он не хотел её тревожить: ей нужен был любой отдых, какой удастся получить.

Рико подошёл к одному из заколоченных окон. Снаружи местные уже начинали бесноваться. Посреди улицы горели костры. Десятки людей носились вокруг, визжали и дрались. На другой стороне улицы местные держали нескольких окровавленных пленников. Несколько психов тыкали в них раскалёнными палками, выхваченными из огня.

Рико вздохнул.

С восходом солнца они расползутся по своим логовам. Но сейчас были активны и опасны. Узнай они, где прячется группа Шаи, не остановились бы, пока не вышибли дверь.

Он сел в кресло и стал ждать. Чего именно — и сам не знал. Должно быть, задремал, потому что часа через полтора его уже трясла за плечо Регина.

— Происходит что-то странное, — сказала она.

Теперь он и сам это видел: перемена в лице Шаи стала пугающе очевидной. От лба до подбородка оно обмякло, словно под кожей больше не было черепа. Казалось, плоть превратилась в серую замазку. Когда Регина коснулась её рукой в перчатке, по лицу пошли волны, будто оно состояло из пудинга.

— Господи, — выдохнула она.

Она взяла деревянный шпатель и надавила на одну из скул Шаи. Шпатель ушёл в неё, словно кость была сделана из сырого теста. Рико натянул хирургическую перчатку и прижал большой палец ко лбу. Палец тоже провалился. Более того, вмятина оставалась секунд тридцать, а то и дольше, и лишь потом постепенно выправилась.

— Она подхватила то же самое, — сказал он. — То, что было у людей на продовольственном складе.

Регина молча кивнула.

Они оба отступили от Шаи. Что бы это ни было, с таким не справиться при помощи аптечки. Здесь требовались специалисты и современная медицинская лаборатория. Иными словами, Шая умирала, а зашкаливающая температура была теперь наименьшей из их проблем.

— Нужно сказать остальным, — произнёс Рико.

Они спали в задней комнате. Кетчу наконец надоело отпускать едва прикрытые намёки на то, чем Рико и Регина займутся, как только он закроет глаза. Санни и Джо Джек вымотались после целого дня поисков припасов. Они вернулись с ящиком супа, коробкой свечей и двумя совершенно новыми армейскими костюмами РХБЗ, всё ещё в заводских коробках.

— Зачем? Что это изменит?

— Они имеют право знать.

— И имеют право поспать.

— Но…

— Никаких «но», Рико. Мы ничего не можем сделать. Мы все находились рядом с Шаей. Либо уже заразились, либо нет. А выбраться отсюда до утра всё равно невозможно.

Снаружи психи улюлюкали и вопили.

Как бы Рико это ни раздражало, до рассвета они были заперты вместе с Шаей.

А потом… что ж, когда взойдёт солнце, будет видно.

Но то, что произошло дальше, случилось за несколько часов до рассвета.

Рико вынырнул из тревожной полудрёмы и увидел Регину, стоявшую футах в трёх от него. На её лице застыл ужас.

Он сел, с трудом соображая спросонья. На мгновение задумался, что его разбудило, — и тут понял. Этот отвратительный мясистый треск. Он доносился от Шаи. Её тело вибрировало на раскладушке, конечности дрожали, пальцы дёргались с резкими щелчками, как концы кнутов, словно её бил припадок. Голова выгнулась на шее, рот был открыт. Виднелись зубы и дёсны. По подбородку стекала розовая слюна.

Глаза у неё были открыты.

Один глаз смотрел в потолок, другой — на стену. Темя раздулось в фаллическую массу, похожую на шляпку гриба. По лицу струилась кровь.

Треск шёл изнутри головы, из той пульсирующей, словно сердце, массы. Густой, мясистый звук, будто нечто пожирало её изнутри. Сглотнув подступившую к горлу желчь, Рико подумал, что так, наверное, звучит цыплёнок, проклёвывающийся сквозь скорлупу.

— Что это, к чёрту, за звук? — спросил чей-то голос.

Кетч. Он стоял рядом с Джо Джеком, а позади них — Санни. Оба были мертвенно бледны.

Но отвечать уже не имело смысла: треск достиг предела, и голова Шаи раскололась. От того, что показалось из неё, Санни закричала, а Джо Джек едва не свалился с ног.

Регина и Рико отступили.

Больше ничего не оставалось.

Череп Шаи окончательно разошёлся пропитанной кровью расщелиной, и с влажным, резиновым звуком из него выдавился мозг — словно змея, выползающая из яйца. Только его никто не выталкивал: он выбрался сам. Полностью выполз наружу, всё ещё соединённый с внутренней поверхностью черепа сопливыми волокнами ткани, но живой, подвижный, чудовищно живой. Он сидел на развороченной голове — розовый, блестящий, пульсирующий. Казался слишком большим, чтобы прежде помещаться внутри черепа, словно раздулся, едва вырвавшись на свободу.

В руке у Кетча был девятимиллиметровый пистолет.

Он поднял его, собираясь выстрелить, но опустил. Снова вскинул — и тут же опустил. То же самое происходило со всеми: никто не знал, что делать. После войны им доводилось сражаться с жуткими мутантами, но ничего подобного они не видели.

Мозг продолжал пульсировать, словно наливался кровью. Затем раздалось скользкое шуршание, и из него выползли червеобразные отростки — десятки. Они выходили гроздьями с обеих сторон полушарий, извиваясь из глубоких карманов, точно бесчисленные спаривающиеся черви.

Кетч снова поднял пистолет, но Регина накрыла оружие рукой.