Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

– Столько времени не мерз, а вчера взял да простыл, – проворчал Уолтер.

– Да вот подумал, что пора бы уже, – холодно отчеканил я, не поднимая глаз и разрезая ножом омлет. – Думаю, что-то давно не болел, а на носу уже декабрь. Самое время. Еще вопросы?

Настроение было прескверное, отчего хотелось разругаться со всеми и сразу. Трещавшая голова и периодически подкатывающая к горлу тошнота, отдающая мерзкой слабостью и тремором в конечностях, только подливала масла в огонь. Я пытливо посмотрел на покрасневшего от злости Уолтера, ожидая ответа, но Стью легонько шлепнул его по плечу, и тот промолчал. Интересно, если Стью имеет такое влияние на него, почему позволяет вести себя так отвратительно? Или это у него все же лично ко мне такая неприязнь? Хотя я не раз становился свидетелем того, как он поддевал Мэри за одно то, что она женщина и одевается в мужские вещи. В такие моменты Стью всегда вовремя оказывался рядом, но Мэри по секрету мне рассказала, как выслушивала отвратительные грубости от Уолтера, когда они оставались наедине. Очень захотелось воткнуть вилку ему в ладонь, которой он нервно тарабанил по столу, но я распрямил плечи и со всем своим оставшимся достоинством принялся поглощать завтрак.

Похоже, изменения в моем поведении ни для кого не остались незамеченными, но никто не стал на это реагировать. Мэри показала мне поднятый большой палец, а затем принялась уминать за обе щеки гренки с маслом. Люсия смиренно заняла место за ее плечом, сложив руки перед собой в замок.

Неожиданно рядом отодвинулся стул, и на него приземлился Рид, устало выдыхая. Арнольд подал ему чашку кофе, и Аспид кивнул в знак благодарности, отпивая глоток.

– Итак. Пока вы спали, мы со Стью немного прикинули. Оружие, барьеры, Эстетики – это все, конечно, хорошо, но есть еще кое-что, что нам необходимо. Мы же хотим, чтобы спасенные оставались в добром здравии, верно? – начал Рид, поставив чашку так грациозно, что я даже не услышал стука донышка о блюдце.

В противовес ему напротив сидящая Мэри с сербаньем выпила остатки кофе и вытерла тыльной стороной ладони губы.

– Прошу прощения, джентльмены, последние дни берут свое, а мы не на светском вечере, – совершенно неискренне извинилась она, приложив руку к груди.

Люсия тихо дернулась, сдержав смешок за плотно сжатыми губами, а Арнольд улыбнулся.

– Все в порядке, – ответил Стью, устало привалившись к спинке стула.

– К слову, мне эта идея не нравится, – отозвался Уолтер.

– Тебе ничего не нравится. Хочется только сидеть на мешках с консервами, жрать да отстреливаться от заблудших поодиночке Карателей, – неожиданно холодно отчеканил Рид.

Я едва не подавился омлетом, застыв с зажатыми в пальцах вилкой и ножом.

Наступила неуютная тишина. Я с трудом проглотил кусок, исподтишка взглянув на лица Стью, Уолтера и Джона. Риддерк никогда не позволял себе выражаться в их обществе, всегда был показательно вежливым и держал добродушный тон. Я занервничал, что сейчас что-то случится и разразится скандал, из-за чего почувствовал себя ответственным за это, хотя никакого отношения к словам Аспида не имел. Я его не подначивал.

В голову прокралась мысль, что раскрытая во вчерашнем разговоре правда и моя выходка стали последней каплей в бесконечной чаше терпения Рида. Сейчас он раскроет все карты про чтение мыслей. Наверняка упомянет, что все это время знал, о чем думал Уолтер и каждый из нас, и скажет, что я умалчивал этот маленький, досадный факт. Голова заболела с новой силой, а перед глазами поплыло от того напряжения, что я испытал в этот момент.

Я почувствовал, как с моего плеча медленно сполз плед, но кто-то быстро поправил его, и со скользящими по коже мурашками я краем глаза заметил, как от меня отстранилась черная рука-тень. Рид тем временем сидел и пил кофе с таким видом, словно сообщил нам о погоде на завтра, а не урезонил вечно недовольного Уолтера.

– Рид, – неожиданно начал Стью, и его серьезный вид заставил меня затревожиться еще больше.

– Что? Он постоянно что-то бурчит, вечно недоволен, что бы мы ни предложили, и подначивает Перри. Я терпеливое создание, но даже у меня есть предел. – Риддерк спокойно отставил пустую чашку, взял салфетку и промокнул губы. – С какой стати я обязан это терпеть? Я молчал, потому что мы все-таки соратники, но дольше выносить такое хамство не собираюсь. Показывать свои зубы будешь снаружи. Здесь же изволь вести себя как джентльмен, поимей уважение к окружающим. – Аспид посмотрел на Уолтера.

Я не видел его лица, но предполагал, как ярко засветились его глаза.

– Защищаешь своего мальчишку? Еду обижать нельзя, а то будет невкусно? – прокаркал Уолтер.

Мне показалось или я услышал хруст сжатых в кулаки пальцев.

– Эй, ну хватит ругаться ни с того ни с сего, – вмешалась Мэри.

– Ты тоже хороша! Размякла на перинах да горячей воде, повелась на красивые слова и сидишь. – Уолтер поднялся. – С какой стати мы вообще должны слушать предложения этого монстра?

– Монстр здесь только ты, – сорвалось у меня с языка, и глаза Уолтера налились кровью. – Остальные ведут себя адекватно. Говоришь, что я еда… что – хочешь на мое место? – Я не узнавал собственный голос, но смолчать было выше моих сил.

– Да брось. Там у него и брать нечего, – мягко сказал Риддерк, светясь самодовольством.

– Так. Хватит. – Стью поднялся и хлопнул по столу руками. – Уолтер…

– Нет, Стью, ты…

– Заткнись, – холодно процедил командир, наставив на Уолтера палец. – Серьезно говорю, заткнись. Я хорошо к тебе отношусь, но сейчас ты перегибаешь палку. Мы все здесь соратники, решаем проблемы все вместе, и когда говорим «мы» – это значит все мы сообща, а не «Рид предложил, а мы согласны». Понятно?

Уолтер вдохнул и выдохнул воздух.

– Тебе понятно? – спросил Стью снова.

– Понятно.

– Вот и хорошо. Давайте все успокоимся и продолжим говорить о делах, а не тратить время на брызганье ядом. Мы все на взводе.

Стюарт выдержал паузу, пристально прожигая глазами Уолтера до тех пор, пока тот не отвел взгляд и не успокоился, затем медленно опустился обратно на свое место. Я обменялся взглядом с напряженной Мэри, от веселости которой не осталось и следа. Над столом повисла неприятная, гнетущая тишина, как после громкого раската грома, когда оставалось липкое предчувствие надвигающейся бури. Я со стуком положил приборы в тарелку, посмотрел на растерзанный омлет и овощи рядом с ним. В