Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Ничуть не удивлялся, досточтимый Натаниэль! В четвёртой главе упомянуто пророчество Святого Гундия, и явно не зря…

— И ему пора сбыться! — подхватил собеседник. — В тот самый день, когда дядюшка читал мне эту главу, я узнал от Вас о слепом ребёнке! Могло ли такое совпадение оказаться случайным?! Нет ли в нём указания на то, что пророчеству Святого суждено осуществиться в наши дни?!

— Волею Отца, Матери и Экзепра, — снова кивнул Первосвященник, поглаживая бороду. Длинная, густая и седая, она придавала владельцу сходство с древними пророками, и Амфитрохис иной раз думал, что на иконе он бы смотрелся чрезвычайно внушительно. А как не канонизировать владыку, при котором на престоле снова окажется праведный государь? После чего Церковь в изгнании воссоединится с единоверцами, которые сейчас изнывают под гнётом безбожной власти, и кто её воглавит — очевидно!

— Да, конечно, — согласился финансист и, тонко улыбнувшись, продолжил: — но Божественный промысел осуществляется руками людей. Помните притчу о поселянине, который, попав в наводнение, сидел на крыше своего дома и молился, чтобы Боги ему помогли? Мимо проплывали соседи на лодке, но праведник к ним не сел, уповая на помощь с небес, и продолжал молиться, пока дом не рухнул. Тогда он, утопая, закричал: «Почему меня не спасают?» И раздался голос из-за туч: «А кто тебе, скудоумному, лодку посылал?!»

Собеседники вежливо улыбнулись, и Оназис уже серьёзно продолжил:

— Притчи пишутся не только для того, чтобы их читать на службах, но прежде всего, чтобы ими руководствоваться. Юноше уже почти шестнадцать лет — настало время позаботиться об исполнении пророчества. Вендские монархи не раз спасали цивилизованное человечество от варварства и тирании — от уммаханских орд до безумца Шендорфера! Не помочь их наследникам вернуть престол было бы с нашей стороны чудовищной неблагодарностью!

Грядущее устройство мира сего, описанное в последней главе «Финала великой игры», принципиально отрицало любые империи, включая Вендскую, но Амфитрохис вступать в теоретические дискуссии не собирался. Не говорить же правду: человек, возомнивший себя вершителем миллионов судеб, решил двинуть на игральной доске очередную фигуру. Воссоздание же монархии в Светлоградово для него лишь промежуточный ход к истинной цели.

Впрочем, пусть себе тешится. Найдут Боги нужным — поправят игру. Если же нет… Монарх, который воцарится на обломках богопротивного Народного Союза, может оказаться таким же ничтожеством, как Сретан III, и добить страну окончательно? Запросто, но что из того? Падение земных царств и страдания их обитателей ничто перед обретением царствия небесного. Большинство отцов Церкви издревле полагало, что незадолго до Третьего пришествия все государства мира будут завоёваны слугами Тарантоса, и противиться этому бесполезно. Коли вендская держава погибнет первой среди прочих и вендов истребят — ничего страшного. Значит, они первыми и достигнут райских врат. Церкви же и обители Святого Гундия хуже от усилий Оназиса и ему подобных не станет в любом случае.

— Прозреть с его диагнозом в наши дни вполне возможно, — осторожно сказал владыка. — Но это должно произойти вовремя, когда будут готовы все обстоятельства…

— Вы смотрите в самую суть, — согласился Натаниэль, потирая руки, словно предвкушая очередную выгодную сделку. — Прозреть надо быстро и вовремя, а вот о чудовище следует позаботиться заранее. В Орлеании их нет: то ли вымерли, то ли не было никогда…

Банкир позвонил в стоящий на столе колокольчик, и в кабинет вошёл один из сопровождающих, с большой и явно тяжёлой корзиной. Телохранитель поставил её на пол, открыл и с видимым облегчением отступил в сторону. Настоятель заглянул, отшатнулся и омахнул лицо знаком Жернова:

— Бес!

На дне корзинки, уютно свернувшись клубочком, спал щенок — серый, лохматый, уши лопушками. Вот только мордочка напоминала крокодилью, её обвивал длинный гибкий хвост, а каждая нога заканчивалась шестью ясно различимыми копытцами.

— Ну, зачем сразу — бес… — укоризненно произнёс гость. — Это такая же Божья тварь, как и наши псы с кошками, просто привезена издалека. При правильном воспитании из неё получится замечательная пастушья собака. Примеры тому есть, и результаты прекрасные.

Щенок, услышав голоса, открыл бархатные карие глаза и зевнул, раскрыв пастишку почти до вертикальной линии. Блеснули сахарные клычки.

Пантазиос поёжился:

— Сколько ему?

— Два месяца.

Настоятель прикинул размеры зверёныша, тянущего на взрослую лайку, и поёжился ещё раз.

— Каков же он станет?

Оназис усмехнулся и почесал доверчиво тянущуюся к нему голову за ушком.

— Когда малыш вырастет, никто в его чудовищности не усомнится. Но, повторяю: при правильном воспитании пёс не страшнее пастушьей овчарки. Обычные большие собаки тоже могут загрызть человека, но верно служат нам уже многие тысячи лет. У вас в окрестных деревнях есть пустующие дома?

— Найдём… Народу уехало много… — В отличие от трусоватого Пантазиоса первосвященник собак любил, а потому рискнул осторожно дотронуться до его шеи. Щенок поощряюще заурчал. — Славный какой!

— Лучше какой-нибудь старый, на отшибе, — продолжил указания альрамей. — Там поселится один охотник — он венд, пожилой, хромой и не привлечёт внимания. Где сейчас мальчик?

— Мы выпускаем воспитанников приюта в пятнадцать лет. Сейчас он живёт в Жарнаже у священника, прислуживает в церкви и, согласно вашему указанию, ходит за коровами и овцами деревенских жителей в качестве помощника пастуха. Дорогу знает, но самому следить за стадом…

— Следить за стадом будет наше чудище, — разъяснял Натаниэль и снова погладил млеющую животинку. — Вы даже не представляете, что это за умница!

Столица Орлеании город Лютеция

«Шмяк!» — диванная подушка пролетела в опасной близости от люстры и врезалась в стену. Осиротевший диван печально смотрел ей вслед. Потревоженные хрустальные висюльки на люстре боязливо звякнули.

«Шшисс!» — последовавший за подушкой букет прошёл по более низкой траектории, щедро осыпав многострадальный диван лепестками и оросив каплями воды.

Сама ваза осталась на месте. Ранее муж и особенно свёкор сумели объяснить Милине Караджерович (в девичестве Кралич), что не намерены бесконечно пополнять запасы фарфора. И если она не оставит привычку кидаться в стены бьющимися предметами, подобно страдающим красавицам из романов, есть придется с простых тарелок, а цветы ставить в стеклянные банки. Да и отметины на стенах будут замазываться исключительно из её карманных денег. Романтические героини со столь возмутительным семейным деспотизмом не сталкивались, но жизнь сурова — пришлось ограничиться совсем маленькими погромчиками, последствия которых слуги могли легко убрать.

Свёкор, то есть князь Божидар, только что покинул гостиную, объяснив, что развода не