Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова
Середину панно занимают наиболее почитаемые святые. Гундий, истекающий кровью под топорами разбойников и по великому милосердию простивший их. Караджер, заложивший основы империи и принявший экзепризм в качестве государственной веры. Сокрушитель свирепых джалнутов Дракан Могучий. Эшлий в белом капюшоне с прорезями для глаз, который после гибели в бою со слугами Тарантоса волею Троих обрёл вечную жизнь и до сих пор странствует по миру, вознаграждая праведных и карая грешных. Рядом верная подруга и тоже вечная странница Мелания, в таком же капюшоне… Сейчас в них выходят на дело чтущие святых супругов люди Арклана и других пиратских предводителей из потомков вендской эмиграции. И, поскольку сии разбойники благочестивы и щедро жертвуют на нужды Церкви, грехи им простятся.
Раньше Эшлий предпочитал карать двуручным мечом и длинным копьём, однако во второй жизни он гнушается пролитием крови и предпочитает иное оружие. Доблестный витязь творит чудеса булавой в виде Священного Жернова на массивной рукояти. Точно такого же, что украшает купола храмов Истинной Церкви по всему миру. Даже на захваченной безбожниками Вендии, где некоторые недостойные иерархи покорились бесовской власти и кощунственно провозгласили Церковью себя. Взглянув вверх, каждый может увидеть дивное кольцо вокруг планеты Экзепр — оно вознёсшийся в небо Священный Жернов и есть.
Некоторые маловеры-историки пытаются доказать, что в настоящем бою подобное оружие почти бесполезно, но что может противиться воле небес? И уже который век злодейские головы разлетаются вдребезги, попавшие в дырку божественной булавы мечи ломаются, а церковные каноны предписывают изображать Эшлия исключительно с таковой. Её и держит мозаичный святой в могучей руке, сурово взирая на трапезничающих.
Мелания стоит рядом с мужем без своего любимого арбалета. Сказание о грабителе, который ворвался в дом праведницы и получил от неё стрелу в живот, Церковь к еретическим не относит, однако картины о том писать не благословляет. Не годится женщине размахивать оружием, противоестественно уподобляясь мужчине. Так вот посмотрит какая-нибудь девица на Меланию и пойдёт в тир стрелять, или, ещё хуже, докатится до богомерзких драк на потеху падкой до полуголых телес развратной черни… Тьфу!
Размышления предстоятеля прервала рука, опустившаяся ему на плечо. Старец сердито обернулся, но гнев мгновенно рассеялся — стоящий за спиной мальчик в приютском костюмчике смотрел прямо перед собой широко раскрытыми белёсыми глазами. Ощупью он нашёл ладонь пастыря и вложил в нее тоненькую книжечку из стопки, которую раздавал присутствующим — послеобеденный молебен на сегодняшний день. Затем ощупью же пошёл дальше.
Первосвященник наклонился к сидящему по правую руку:
— Это тот самый?
— Да, Ваше Благолепие, — почтительно кивнул упитанный и суетливый настоятель обители Святого Гундия Пантазиос. И прикрыв рот рукой, зашептал: — Позволю напомнить, его отец, пастырь-миссионер на Джамхире, насчитывает в родословной девятнадцать поколений священнослужителей. Семья погибла во время эвакуации из Майдигири, все, кроме него — родители, старший брат, старшая сестра… Джалнуты расстреляли портовый катер из пушек — спасли одного Иво, но за два года мальчик ослеп. В Лютеции есть интернат для таких, но если он действительно тот самый, то должен оставаться под нашим присмотром. Тем более коли суждено ему стать пастухом — то не на мостовых же столицы коров пасти!
Амфитрохис ещё раз взглянул на ребёнка. Огромные глаза с длинными пушистыми ресницами, за которые продала бы душу самая набожная монашка, золотые волосы, тонкое личико… Если бы не страшные бельма — ну сущий ангелочек! Неужели пророчество сбывается? Непонятно, правда, кого он должен укротить? В исследованной вдоль и поперёк Орлеании монстров не водится, однако Богам подвластно всё…
— Пусть растёт у вас, брат мой, — тихо сказал владыка. — Только о пророчестве отныне помалкивайте. И читать о нём, пожалуй, тут больше не надо. Мало ли какие мысли и в чью голову заберутся…
Семь лет спустя
Настоятель Пантазиос не любил бизнесменов. Не из-за их претензий вершить судьбы человечества — кому же ещё править планетами, погрязшими во зле? Одним лишь великим грешникам, продавшим откровение Экзепра за мирское владычество! Но как они обращаются с духовным лицом! Обидное место на дальнем конце стола, утомительное многочасовое высиживание в приёмных, вежливое хамство лощёных секретарей…
Чтобы не забывал: ты всего лишь жалкий докучливый человечишка, отягощённый вечно нуждающейся братией и парой жаждущих замужества, но ничуть не привлекательных для женихов неимущих племянниц. Такого только и унижать безнаказанно за грошовые подачки. Например, предложить освятить сеть кабаков в стиле «венд экзотик» с борделями, в которых посетителям предлагались мерзкие распутные девицы и ещё более отвратительные юнцы.
Согласился — куда деваться, но пока освящал, в голову поневоле лезли нехорошие мысли. Например, о занимающихся огнём стенах в тех местах, где их касалась освященная вода. Или о молнии, ударяющей в богомерзкое здание при произнесении финального: «Да благословят вас Отец, Мать и Экзепр!» Оставалось надеяться, что кого-то в этих стенах всё же коснётся благодать.
Впрочем, носатого, слегка лопоухого человека, с проницательным взором и постоянно скептическим выражением на длинном лице, Пантазиос всегда считал исключением — если не по роду занятий, то по воспитанию уж точно. Казалось бы: что представителю одного из самых влиятельных альрамейских кланов дела Истинной Церкви? Однако бывший посол Кандианы в Джамхире, владелец нескольких банков и президент фонда имени себя Натаниэль Оназис появлялся в монастыре исключительно в сопровождении главы Истинной Церкви в изгнании Первосвященника Амфитрохиса и ни разу не позволил себе ни малейшей непристойности. Не то что та скотина — хозяин сети псевдовендских кабаков! Вломился в кабинет настоятеля, не дожидаясь его самого, влез в бар, открыл бутылку и грузно плюхнулся в любимое кресло. А когда тот, войдя, остолбенел от такого нахальства, гостеприимно гаркнул: «Панти, присоединяйтесь!»
Знаменитый финансист ждал священников со службы в приёмной, поприветствовал по отдельности с должными титулами, в дверь кабинета пропустил первыми, а к столу сел последним. Через несколько минут любезнейший господин, смакующий старое жарнажское и с восхищением отозвавшийся о звучании монастырского органа, начнёт давать указания, которые придётся исполнять, но всегда приятнее вот так, с почтением к летам и сану!
— Все эти годы Вы, наверное, удивлялись моему интересу к мальчику, владыка? — обратился к Первосвященнику Оназис и, указывая на толстый том посередине самой верхней, пятой полки книжного шкафа, продолжил: — Если, конечно, не нашли время ознакомиться с «Финалом великой игры»…
Амфитрохис если и открывал светские книги, то какие-нибудь лёгкие романы, тщательно скрывая невинный грешок от братии. Однако сейчас он утвердительно склонил голову, похвалив себя за предусмотрительность. В многословные рассуждения о судьбах человечества, написанные дядюшкой и наставником повелителя денежных потоков хитроумным Белацелем, старик