Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

– Она мне больше не нужна. Не хочу рисковать светить ей еще где-то. Можешь выкинуть, если желаешь, но со Стью я все равно спрошу.

Карман, в котором лежала карточка, показался мне привязанной к пальто гирей. Я захлопнул рот и уставился в темноту окна, глядя на проносящиеся мимо нас заснеженные улицы. Ехать не было никакого желания, поскольку я уже предчувствовал, что за эту помощь со Стью спросят немало, и вряд ли он будет доволен таким раскладом, а уж Уолтер и вовсе изойдет желчью. Не хотелось позволять мрачным мыслям затягивать меня в свой водоворот, но с каждым цокотом копыт по брусчатке голова становилась все тяжелее, а тупая ноющая боль в ноге издевательски вспыхивала через равные промежутки времени.

Неожиданно гловер остановился, не позволив мне полностью зарыться в свои мысли. Мэри, которая, по-видимому, подсела ближе ко мне, чтобы что-то сказать, вскрикнула и навалилась на меня всем весом. Я успел почувствовать ее теплый выдох на скуле и больно вцепившиеся в предплечье пальцы, а затем дверцы гловера распахнулись с обеих сторон, и в салон прокрался морозный воздух.

– Поднять руки и выйти. Живо! – В плечо больно ткнулось ледяное дуло винтовки.

Я почувствовал, как мои уши заложило от того, с какой силой заметалось сердце по клетке ребер. Мой разум будто застыл звенящей льдиной внутри головы, мешая не то что рационально мыслить, но даже что-либо сделать.

– Выходи! Живо! – Тот самый патрульный в красно-белом мундире, проверявший наши карточки, схватил меня за воротник и буквально выволок наружу.

– Что происходит, господа? Я же показал документы, они… – слышался за спиной взволнованный голос мистера Энтри.

– Отсутствует официальная печать и допуск, – рявкнул патрульный.

– Тебе особое приглашение нужно, потаскушка? Живо выходи. – Дуло винтовки, упиравшееся в меня, резко нацелилось на застывшую в салоне Мэри.

Я хотел подняться, но меня слегка пнули под ребра носком сапога, заставив завалиться обратно в грязный снег. Перед лицом опустились ботинки Мэри.

– Предоставьте подлинные документы, сэр. Или пеняйте на себя, – начал отдавать командование старший из них по званию. – Ночью никто не будет разбираться с вами слишком долго.

Их было пятеро. Или шестеро – в полумраке точно было не разобрать, лежа подле грязных колес и лошадиных копыт. В голове стоял шум, будто в уши ворвался прибой с шуршащими волнами и вымыл все до единой мысли. Керосиновый фонарь, подвешенный над сиденьем возницы, мотался на поднявшемся ветру, и от нас всех по стенам мертвых домов плясали уродливые, черные тени. Я слышал голос мистера Энтри, звонкие возгласы Мэри и бубнеж возницы как сквозь вату. Не помню точно, что стало толчком к действиям, – дуло винтовки, приставленное ко лбу мистера Энтри, или загребущие лапы патрульного, нагло схватившиеся за бедра Мэри. Я слышал, как она закричала, замахнулась руками, а дальше мое тело задвигалось само по себе.

Я выхватил из кармана револьвер, любезно возвращенный мне дворецким Аспида в уютном холле чужого дома, вскочил на ноги, невзирая на боль, и нажал на курок. Мне казалось, что я спустил все патроны в стражей и Аспида при нашей первой встрече, но звук выстрела разрезал ночь громким хлопком, отразившимся эхом от стен.

Я тяжело дышал, сжав рукоять револьвера до судорог в пальцах. Мэри, с орошенным кровью лицом, отпихнула от себя размякшее тело патрульного. В ее руке был миниатюрный, короткоствольный дамский пистолет, от которого расползалась чернотой дыра в животе гвардейца. Моя пуля попала ему в шею, и кровь из нее хлестала на снег и грязь не переставая.

Мы выстрелили вместе.

Я проигнорировал мертвое тело у своих ног, рванул к Мэри и схватил ее за плечо, затаскивая за себя и разворачиваясь к уже нацеленным на нас винтовкам. Я вскинул револьвер, решив попытать удачу выстрелить первым, но курки уже были спущены.

Их выстрелы должны были пронзить нас обоих насквозь, но этого не произошло. Пули зависли в нескольких жалких сантиметрах от моего лица, утопленные в черной энергии, как золотистые пчелы в смоле. Я забыл, как дышать, по моей спине прошелся озноб, вымораживающий каждый позвонок, а затем раздался мягкий и вкрадчивый голос над ухом:

– Ох уж эта мне человеческая самонадеянность. А я предлагал проводить.

Я дернулся от неожиданности, но чужие крепкие ладони надавили мне на плечи, заставляя оставаться на месте. Я услышал за спиной возглас Мэри и увидел краем глаза, как темная энергия опутала ее ладони вместе с зажатым в пальцах пистолетом.

– Я не драться пришел, юная леди.

Давление на мои плечи исчезло, темная энергия забурлила вокруг, а затем хлынула в разные стороны, вцепляясь в лица охнувших патрульных. Я услышал хруст и мерзкое чавканье и поспешно отвернулся. За спиной тут же раздался грохот замертво рухнувших тел. Мистер Энтри по ту сторону гловера словно слился с окружением, возница побледнел как мел, вцепившись в вожжи, а лошади испуганно заржали.

Уже знакомый мне Аспид шагнул из-за моего плеча, прошелся по обагренному кровью снегу и остановился, сцепив руки за спиной.

– Уходите. Я здесь разберусь.

Я позволил себе начать дышать. Пахло металлом и порохом, а еще чем-то маслянистым вроде дегтя.

– У вас не так много времени, чтобы хлопать своими прелестными глазками и разевать рты. – Аспид снисходительно улыбнулся мне и Мэри. – Уезжайте. Мы должны начать сотрудничать, так что вам пока рано умирать.

– Пошли. – Я сунул револьвер в карман, схватил Мэри под мышки и потащил обратно в салон.

– Что? Кто это, Перри?! Кто этот тип?! – забрыкалась она.

– Я все расскажу, когда приедем. Мистер Энтри! – крикнул я, и мужчина тут же запорхнул внутрь, захлопывая дверь.

Он был такой же бледный, встрепанный и потный, вся его бахвальность и самоуверенность будто стекли с него за несколько мгновений.

Любой бы растерялся, окажись он на волосок от смерти.

– Гони! – Мистер Энтри стукнул кулаком по крыше там, где должен был сидеть возница.

Заржали лошади, свистнул в воздухе хлыст, но прежде чем наш гловер тронулся с места, к стеклу окна с моей стороны прижалась ладонь Аспида. В полумраке блеснули его янтарные глаза, а после повозка тронулась, и на стекле остался лишь смазанный, черный отпечаток пальцев.

Почему-то в тот момент я подумал о чернилах осьминогов. В прошлом у отца был друг, который держал их в большом аквариуме в своем кабинете и при каждом нашем посещении предлагал полюбоваться, как эти «удивительные, чудные создания» самостоятельно выбираются из стеклянных банок даже с запертыми крышками. Я вспоминал о черных, смолянистых облачках, которые испускали с плавным движением