Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Боль никуда не уходила, но я решил, что вытерплю.

Periculum est pars itineris[12]

После теплого, прогретого дома уличный воздух казался морозным и сухо колол открытую кожу щек и рук. Я потер ладони друг о друга и достал из карманов свернутые перчатки, которые чудом не потерял при стычке со стражами и Аспидом.

Снег поскрипывал под ногами, искрился от желтоватого света уже зажженных газовых фонарей вдоль дороги. Даже не знаю, кто мог их зажечь, если на улице никто уже не жил. Скорее всего, это был кто-то из дома Аспида. Притиснутые друг к другу строения молчаливо взирали на меня с обеих сторон провалами разбитых окон и наглухо закрытыми ставнями. Несмотря на то что было всего четыре часа после полудня, вокруг сгущалась темнота. С затянутого снежными тучами неба продолжал сыпаться снег, бесшумно оседая на моих плечах и голове. Я медленно добрался до ближайшего проулка и остановился возле сложенных друг на друга ящиков, неаккуратно накрытых брезентом. Каждую секунду казалось, что вот сейчас из-за угла выскочит Аспид и преградит дорогу, посмеявшись над тем, как легко я поверил в то, что меня отпустят.

Он не вышел даже попрощаться и не назвал своего имени, поэтому, стоя в холле несколькими минутами ранее, я решил, что это очередная уловка или издевка. Я не поверил в то, что меня отпускают даже тогда, когда дворецкий по имени Арнольд передал мне револьвер и вежливо склонил голову в прощании. Когда за спиной захлопнулась дверь, я еще несколько секунд в замешательстве стоял на ступенях и таращился на белоснежное покрывало, укутывающее двор словно гигантский пушистый плед. Прошлой зимой покрывала с длинным ворсом были в моде по всей Теоле, и Габриэлла выпрашивала у отца такое себе в комнату.

Мысли о сестре подскочили к горлу удушливой горечью, и пришлось глубоко вдохнуть обжигающе холодный воздух, чтобы прийти в себя. Перед глазами почти возникла картина того, как трепало на ветру ее золотистые кудри, испачканные кровью, но я заставил себя не думать об этом и, сосредоточившись на своих шагах, направился прочь.

Даже сейчас, стоя у проулка в желтом пятне света на снегу, я не верил в происходящее.

Я не стал более задерживаться под снегопадом и тонуть в своих мыслях и направился через проулок к следующей улице. Сложенный в несколько раз лист бумаги с нарисованным планом смены патруля словно обжигал бедро через карман. Мысль о том, что это дал мне монстр из другого мира, один из тех, что превратили Сонерию в Бездну, сковывала меня льдом изнутри.

«Этому чудовищу ты доверился и собираешься отдать душу», – больно уколол я сам себя, а затем горько усмехнулся, пряча лицо в шарф от порывистого ветра. Мой внутренний голос оказался на удивление мерзким, но бьющим точно в цель.

Я не хотел верить ни единому слову, но взял эту треклятую бумажку и пошел по расписанному пути, как барашек на заклание, даже не побеспокоившись о том, что Черный мог просто продолжать играть в кошки-мышки и ждать на крыше одного из пустующих домов, когда меня поймают и убьют. После его представления со стражниками это было бы неудивительно. Жизнь человека для этого существа ничего не значила.

Остановившись на углу здания с дорогой отделкой и изящной лепниной на окнах и под крышей, я выглянул. Меня встретило снежное безмолвие с протоптанной узкой тропой на дороге, где ходил патруль. Снег мягко заметал их следы, кружился вокруг фонарей мелкой мошкарой и путался в моих выбившихся из-под капюшона волосах. Все как и говорил Аспид – ближайшие пятнадцать минут эта улица будет пустовать.

Я потянулся всем корпусом вперед, вцепившись в угол здания руками. Ногу прострелило болью, но я стиснул зубы и вгляделся в сгущающийся мрак, задержав дыхание. Ни шороха, ни звука голосов, как будто снег поглотил всех.

Бумага в кармане словно вспыхнула, давя тяжелым камнем на сердце. Сомнения затопили с головой, подсовывая разнообразные варианты того, как дорого могло обойтись доверие словам монстра. Я решительно прикусил губу, взглянул наверх, как будто хотел увидеть следящего за мной янтарными глазами Черного, но меня встретила лишь чернильная мгла, испещренная белыми точками снежинок.

Большую часть своей жизни я посвятил игре на скрипке. Когда все только начиналось, я с горечью думал о том, что лучше бы потратил те часы на фехтование, ведь сейчас от того, что я умею мастерски играть симфонию Клая Весселя или Теодора Котреля, толку не было. Однако замерзая ночами под тонким одеялом на продавленном матрасе, я вспоминал те времена с теплотой и мечтал, что когда-нибудь снова могу играть. Мысль о том, что моя скрипка сгорела дотла в нашей квартире, полоснула острым лезвием по сердцу, и я ощутил кровь на прокушенных губах. Не время поддаваться печали и предаваться эмоциям, нужно действовать быстро.

Занятия музыкой тем не менее здорово натренировали мою память, а врожденная способность мгновенно ориентироваться в пространстве дала возможность быстро оценить риски и сразу понять, куда лучше спрятаться от глаз Черного, чтобы безопасно отсидеться и пройти иным путем, обходя караульных.

Я рванул через сугробы так быстро, как мог, пригибаясь и крадясь вдоль стен домов и занесенных снегом клумб. Нога ужасно болела, и со стороны я наверняка напоминал хромого калеку, но игнорировал неприятные ощущения. Даже если это аукнется более сильным повреждением, это будет потом.

Я прошмыгнул в проулок напротив, пробежал на следующую улицу и успел аккурат к тому моменту, как вдали прошел караульный, меняя пост. Благодаря не зажженным по всей улице фонарям я скрылся в тени следующего дома, добежал до очередного проулка, которых уже было не счесть за весь мой извилистый путь, и спрятался в нише за грудой старых прогнивших ящиков.

Меня окружали холодные, покрытые ледяной коркой стены и уродливый зев разбитого окна с вывороченными досками, прежде закрывавшими его. Кажется, кто-то пытался выбраться оттуда или, напротив, сбежать и спрятаться. Затаив дыхание, я прислушался, выискивая в тишине скрип снега под подошвами сапог, веселые до скрежета зубов голоса и смех, как будто этих людей происходящее совершенно не трогало.

Пальцы сами сжимались в кулаки от острого желания показать им весь