Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Смотреть в лицо Стюарта не было сил. Из меня словно враз исчезли все кости и сухожилия, я ощущал слабость в каждой клеточке тела, и мне хотелось просто развалиться на части здесь, на этом деревянном табурете.

– Там была женщина и двое детей, девочки, судя по платьям. Одна совсем кроха, может, лет семь, – глухо произнес Стюарт.

Я издал свистящий звук и закрыл лицо руками, опираясь на локти. Прикусив губу зубами, изо всех сил сдерживал слезы и рыдания, спазмами разрывавшие меня изнутри. Не хотелось верить, не хотелось представлять, но я сам видел Габи своими глазами, и она уже тогда была мертва. С такими ранами не живут.

«Творец, они убили даже Кимберли, а ей было всего восемь…»

– Какие же они чудовища, – простонал я, нажимая пальцами на глаза с такой силой, словно хотел выдавить их из глазниц.

Стюарт тактично промолчал, и я был благодарен ему за это, но в этот самый миг я изо всех сил желал оказаться как можно дальше отсюда и от всей Сонерии, поглощенной нахлынувшей извне тьмой. Я не хотел признавать произошедшее действительностью, я отказывался существовать в мире, где нет моей семьи, где мои сестры больше никогда не будут дразнить меня, где Ким не попросит почитать ее любимую книжку сказок, а Габи не будет делиться последними сплетнями с прошедшего званого вечера. Моя мать не заслуживала такой смерти. Она любила нас и, даже если никогда не проявляла откровенной нежности, заботилась и всецело поддерживала. Я не мог поверить, что ее больше нет. Этого просто не могло быть.

– Интересно, успел ли вернуться отец? – шмыгнув носом и проглотив колючий ком в горле, спросил я себя, потому что понял, что Стью ничего про него не рассказал.

– Я видел только женские тела, – ответил Стюарт. – У меня есть опасения, что они пришли в ваш дом из-за него.

– Отец первым попал к ним? Вы уже сталкивались с таким?

– Да, боюсь, что так, Перри.

Продолжая вжиматься лицом в ледяные ладони, я снова закусил губу, изодрав ее до крови. Мне хотелось исчезнуть. Моя семья, мой дом, моя прежняя жизнь – все было уничтожено. Неожиданно внутри разгорелся крошечный огонек злости. Ненависть к тем, кто это сделал, напитывала меня теплом, заполоняла изнутри, высушивала непролитые слезы. Я все еще дрожал всем телом, но уже не только от раздирающей боли и скорби. Во мне появилась жажда крови и мести. Хотелось найти каждого причастного, хотелось убить их всех за то, что они лишили меня всего, за то, что ворвались и убили беззащитную женщину и маленьких детей.

Они должны заплатить за это. Каждый.

Мне хотелось этого настолько сильно, что сковывало дыхание.

– Стью, – спустя вечность я заговорил. – Я же могу тебя так называть?

– Конечно, Перри, – ответил тот.

– Я не очень хороший боец. Я плохо умею фехтовать и стрелять. – Я отнял ладони от лица. Костяшки были бледные и мокрые от слез. – Но я бы хотел стать одним из вас. Хочу сделать хоть что-то, чтобы все это закончилось.

– Очень тебя понимаю, – мягко ответил Стью, и его голубые глаза наполнились тоской. Сколько же он сам утратил и что пережил?

– Мне все равно. Мне нечего терять и некуда идти.

– У тебя есть ты и твое будущее.

– Плевать мне на себя, – резче, чем хотел, ответил я.

Стью посмотрел на меня пристально, словно взвешивая что-то в своей голове. Мне показалось, что в его легкой улыбке мелькнуло разочарование, но я был на грани и мне было все равно, кто и что думает. Меня затапливало горе, я хотел мести и крови, я хотел сделать так, чтобы Каратели пожалели о том, что убили мою семью.

– Добро пожаловать в ряды повстанцев, Перри. И да пребудет с нами защита Сонериса.

Я пожал протянутую руку Стью так крепко, как только мог.

Так я стал повстанцем, но, как оказалось, не одним из них.

И совсем ненадолго.

In primo aspectu, fata scripta sunt[9]

Удивительно, но после нашего со Стью разговора я даже смог заставить себя позавтракать, хотя каша ежеминутно норовила застрять в горле, как будто я разучился глотать, и приходилось объяснять собственному телу, как делать элементарные вещи.

Наверное, Стюарт пытался заставить меня отвлечься знакомством с повстанцами, и я был благодарен ему.

В то утро я узнал о некоторых людях чуточку больше. Например, что муж Кэтрин, Джон, держал сеть мастерских в Теоле и разбирался в сложных механизмах и замках. Во время переворота им с детьми чудом удалось спрятаться в лавке, а потом их нашел Стью, когда хотел обчистить склад.

С Паолиной Конте в столовой я уже был знаком, а вот со второй женщиной увиделся впервые, когда мы направлялись к выходу. Летиция Пэриш была невероятно высокой, худой, с собранными в тугой пучок русыми волосами с заметной сединой и резкими чертами лица. Я слышал ее имя, когда передавал сумки с провизией. Она следила за припасами, помогала Паолине и всегда носила платья из плотной шерсти с высокими воротниками. Летиция была замужем за виконтом Пэришем, занимавшимся искусством и благотворительностью. Он встал на защиту старинных картин с изображениями деяний Сонериса, за что был убит Карателями, как и ее сын с невесткой. Женщине удалось сбежать благодаря владельцу ресторана, спрятавшему ее у себя.

Близнецы Майкл и Джеффри Уилкинс, которых я встретил, когда Стью привел меня в школу, вообще оказались в Теоле случайно. Они приехали на ежегодный съезд фехтовальщиков и попали в самый разгар переворота, а уехать уже не смогли.

В такое же положение угодил веселый с виду мужчина по имени Филипп Шеридан, который занимался доставкой грузов и оказался не в то время и не в том месте. Его семья осталась в другом городе, и мужчина ужасно переживал за них, не имея возможности связаться.

Сам Стюарт рассказал о себе немного: ему тридцать восемь лет, окончил военную академию, служил при дворце в императорской гвардии и чудом выжил в первый день захвата власти. Именно тогда у него выдался единственный выходной, который он проводил в городе, а потом узнал, что возвращаться попросту некуда. В одиночку противостоять захватчикам – откровенное самоубийство, поэтому Стью решил помочь всем, кому только мог, а уже после думать, что делать дальше.

О Мэри Паркс, которую я узнал вчера, услышал столько подробностей,