Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова
Глава 3
Орлеания, город Герэ, деревня Жарнаж и монастырь Святого Гундия
Дважды глохший по дороге мотор автобуса сдох окончательно в сотне метров от центральной площади захолустного городка — старая колымага в очередной раз не выдержала местных дорог. «Дальше не поедем!» — объявил водитель оставшимся в салоне пассажирам. Таковых оказалось трое. Пожилой бакалейщик с женой, всю дорогу ругавшиеся по поводу того, кто виноват в распутном поведении перезрелой дочурки, задиравшей ноги во второсортном кафешантане. И подросток в широченных бесформенных штанах, спортивной куртке с капюшоном, скрывавшем половину лица, и намотанном, несмотря на жару, пёстром шарфе, под которыми пряталась вторая половина.
Бакалейщик вздохнул и, кряхтя, начал вытаскивать вещи — его лавочка находилась неподалёку. Подросток, ехавший дальше, в деревушку Жарнаж, завёлся и потребовал вернуть пол-лиарда. Прикинув, что шкет ниже почти на голову и раза в полтора легче, водитель порекомендовал ему предложить мамочке обратиться за компенсацией в транспортную компанию, но договорить не успел. Мгновенно выскочившая из кармана рука вцепилась в глотку и напрочь перекрыла дыхание. Затем хриплый противный голос изложил, каким образом изнасилует вон тем гаечным ключом падкого на чужие деньги козла, нанявшую рогатого урода компанию и даже сам автобус.
…Отдав монету и дождавшись, пока перед глазами прекратят пульсировать красные круги, водила перевёл дыхание.
— Ну и молодёжь пошла. За полушку удавят, бандиты…
Он осторожно ощупал горло, почувствовал кровь, выругался и потянулся к боковому зеркальцу, в котором отразились перепуганная бледная рожа и багрово-синюшные пятна с кровавыми следами от впившихся ногтей. Следов оказалось шесть.
— Бесовское отродье! — охнул водитель и оглядел площадь, на которой виднелись спины удалявшихся бакалейщика с женой, а вот никакого подростка не наблюдалось. Слава Богам — легко отделался!
Тем временем неприятный пассажир успел свернуть в один из боковых переулков. Он ни от кого не скрывался. Просто следующий автобус от Герэ должен был пойти через четыре часа, а до Жарнажа — всего двенадцать километров по новой дороге. Переулок же выводил к старой, где автобусу не пробраться. По ней до цели было и вовсе семь.
Ущелье, по которому прихотливо вилась узкая пыльная дорога, местами переходящая в широкую тропу, выглядело как в замшелых легендах: дикое, дремучее и подвластное лишь древним богам, которых все экзепристские и джалнутские священники, с редким единодушием, объявили нечистыми духами. Бледный свет раскинувшегося на половину неба Экзепра лишь изредка пробивался сквозь листву нависших над дорогой высоких разлапистых деревьев, над которыми громоздились черные угрюмые скалы, а Малый Креюс можно было только услышать: струи бурной речушки стучали валунами порогов, как колёса поезда по рельсам, в обрамлении густых прибрежных кустов. Но зачем свет тому, кто охотился тут не один год и с удовольствием вспоминал памятные места?
На лугу справа он впервые свернул шею зайцу. Тот почти незаметный сверху ручей на самом деле куда шире и глубже, и водятся в нём юркие головастики, выросшие из них толстые лягушки и вкусная радужная форель. На ветках деревьев тоже встречается кое-что интересное. Например, вороньи гнёзда, яйца в которых ничем не хуже куриных. И дупла с пчёлами, откуда при известной сноровке можно выкурить хозяев и украсть соты.
За очередным поворотом дороги подросток увидел двоих бредущих навстречу мужчин неопределённого возраста. Оба были небриты, выглядели помято-потасканно, а лица имели характерный цвет, который бывает у людей, немало времени проводящих на открытом воздухе и склонных к регулярному употреблению крепких напитков. Один из них опирался, словно на посох, на здоровенную палку, другой держал руки в карманах. Как оказалось через мгновение, не пустых.
Завидев идущего навстречу одинокого прохожего, парочка переглянулась и резко разошлась, оказавшись по краям дороги. Первый перехватил палку двумя руками, ловко перевернул и, замахиваясь, стал заходить справа. Второй выхватил нож и строго напомнил, что Боги велели делиться. Обычно этого хватало, а в случае отказа клиента вырубали дрыном.
На сей раз не срослось. Нога в тяжёлом ботинке влетела в солнечное сплетение дубиновладельца — и бродяга оказался на земле. Напарник махнул ножом, но удар ушёл в пустоту. Хрустнуло запястье, и грабитель не успел даже заорать от боли: в следующее мгновение кулак опасной добычи сломал ему челюсть. Уходя в беспамятство, несчастный успел увидеть, что у фигуры, освещённой золотыми лучами восходящего Отца, нет лица, но удивиться уже не успел. Второй, пытавшийся встать, успел, однако ему снова прилетело подкованной обувью, выбив остатки сознания.
Проворные пальцы тщательно обыскали бесчувственные тела. Пренебрежительно отшвырнули ржавый нож из дурной стали. Изъяли горстку мелочи. Повертели толстый позолоченный кругляш на цепочке, покрытый буквами, цифрами и закорючками — наперсный знак священника Истинной Церкви. У мирян и самого подростка такие же, но тоненькие. Сунул в карман, авось пригодится…
Дальше дорога раздваивалась. Основной путь шёл вперёд, к деревянному мостику перед слиянием Малого Креюса с Большим. Отходящая влево тропа вела к переброшенному через речку дереву.
Подросток задумался: где сейчас находится пастух? Не сломайся поганая тарахтелка, его можно было бы перехватить на выходе со стадом из Жарнажа, а сейчас куда идти? К ближнему пастбищу на плато, с которого стекает Малый Креюс? Или на дальнее, ниже по течению Большого Креюса, где трава на заливных лугах сочная даже в самое сухое лето? Нет, пожалуй, всё же на ближнее. Нынешнее лето выдалось дождливым, так зачем гнать скотину лишний час? Решившись, он перебежал по дереву на другой берег.
Осталось понять, с какой стороны подойти. Ветер дует в лицо, если обходить по тропе, придётся развернуться по ветру, и пёс учует запах. Значит, надо вскарабкаться по обрыву и двинуть к пастбищу через лес — авось удастся обмануть. С большими собаками иметь дело приходилось, но куда им до Колобка! Он уже сейчас ростом с годовалого телёнка,