Неправильная попаданка. Расхламление по-земному - Татьяна Михаль

— Пф. Я и есть не очень отдохнувшая леди, – фыркнула я и заперлась в ванной. Он остался ждать снаружи.

* * *

Завтрак прошёл быстро. Виктор ел молча, но с аппетитом, и это, поверьте, тоже был прогресс.

После завтрака я решительно встала и объявила:

— Так, на сегодня у нас в планах энергетическое расхламление и письмо в никуда. Дорогой генерал, будешь Стелле писать письмо.

Виктор подавился кофе.

— Что?

— Письмо, говорю напишешь своей бывшей невесте, – повторила я.

— Зачем?

— Чтобы закрыть этот гештальт, и выплеснуть всё, что накопилось. И в письме не должно быть мольбы о возвращении, это будет твоё честное, злое, очень искреннее письмо. Напишите ей всё, что о ней думаешь.

Настроение у генерала резко испортилось.

— Я не знаю, что такого писать, – пробурчал он.

— Начните с простого. Например: «Ты дура, а я был слеп. Спасибо, что свалила».

Омлет захихикал.

— О, это сильно!

Виктор долго думал, потом тяжко и длинно вздохнул.

— Хорошо, допустим напишу и что потом? – спросил он.

— Потом мы сожжём это письмо.

— Не отправим? – удивился мужчина.

— Конечно, нет. Это письмо не для неё, а для тебя. Это ритуал отпускания. Когда ты пишешь о том, что внутри тебя, что тебя беспокоит, тревожит, делает больно, и так далее, короче, этим ритуалом ты вы вытаскиваешь из себя всю боль и отраву. Когда сожжёшь, то уничтожишь всё плохое. Чистая магия, но только без магии.

Мы пошли в кабинет.

Виктор взял перо и чистый лист бумаги. Долго крутил перо в пальцах. Потом решительно окунул в чернильницу и начал писать.

Мы с Омлетом деликатно отошли, насколько позволяла цепь.

— Как думаешь, что он там пишет? – спросил кот шёпотом.

— Не знаю. Но это личное.

Виктор писал долго, минут сорок. Я уже начала волноваться, не признаётся ли он там ей в любви и не ругает себя, а не её.

Но потом он отложил перо, и я увидела, что лист исписан с обеих сторон.

— Всё? – спросила осторожно.

— Да.

— И как ощущения?

Он почесал затылок, подумал и хмыкнул.

— Как будто вытащил занозу. Ещё больно, но уже легче.

— Отлично. Это правда работает, а теперь идём во двор.

Во дворе, который всё ещё напоминал декорации к фильму ужасов, мы остановились у кострища. Виктор держал письмо в руке и долго смотрел на него.

— Что, тяжело расставаться, мя-а-у? – спросил его Омлет. – У тебя такая грустная морда, будто ты не письмо сжигаешь, а любимые кожаные штаны.

— Омлет, молчи, – предупредила кота.

Виктор хмыкнул.

— Просто так... странно. Я долго не мог её забыть, а сейчас – написал письмо и понял, что мне уже почти всё равно. И от этого немного страшно, как будто я предаю память о том, что у нас было.

— Нет никакого предательства с твоей стороны, это начался процесс исцеления, Виктор. Это нормально.

Он кивнул и бросил письмо в кострище.

Я плеснула туда остатки магического огневика. Чиркнула спичкой. Пламя взвилось вверх, и бумага мгновенно вспыхнула, как будто сама хотела исчезнуть.

— «Спасибо, что свалила», – задумчиво произнёс Омлет, глядя на огонь. – Хорошая фраза, я её запомнил.

Когда пламя погасло и от письма остался только пепел, Виктор вдруг глубоко вдохнул и шумно выдохнул. И я увидела, как его плечи расправились, как будто с них свалился невидимый груз.

— Полегчало? – спросила я.

— Да. Очень.

— Вот и славно, а теперь у нас по плану, барабанная дробь… Уборка!

— Что, опять?

— Да. Хватит спать на пыльном диване. Сегодня мы приводим в порядок гостиную.

* * *

Мы с Омлетом к этой грязной гостиной даже немного привыкли, но каждое утро чихать от пыли – это удовольствие ниже среднего. Я решила, что сегодня мы это исправим.

— Значит, так, сначала выносим крупный мусор. Потом всё пылесосим, а далее моем пол. Обязательно выбиваем ковры, шторы, отмоем все светильники и люстру.

— Люстру? – переспросил Виктор.

— Да, я не собираюсь жить под этим чудовищем на изоленте. Либо мы её снимаем и моем, либо снимаем и выбрасываем. Выбирайте.

— Это фамильная вещь.

— Тогда моем.

И мы приступили. Я командовала, Виктор таскал коробки, Омлет сидел на спинке кресла и отпускал комментарии. Через час гостиная уже выглядела вполовину менее ужасно, чем раньше. Через два часа даже почти прилично.

А потом я нашла разбитое стекло. Я наклонилась, чтобы собрать осколки, и тут один из них предательски скользнул в руке.

— Ай! – вскрикнула я и отдёрнула руку.

По ладони потекло много крови. Осколок длинно глубоко рассёк мне кожу, почти до запястья. Боль была резкая и обжигающая.

— Дана? – заволновался Виктор и бросился ко мне. – Что случилось?

— Стекло, – прошипела я, зажимая рану. – Порезалась!

Омлет спрыгнул с кресла и подбежал, встревоженно тычась носом в мою руку.

— У тебя кровь! Дана, ты истекаешь кровью! Генерал, сделай что-нибудь, ты же маг! Быстро исцели её, пока она не умерла от потери крови!

Я картинно закатила глаза.

— Я не целитель, а боевой маг! – рявкнул Виктор.

— А какая разница?! Сделай что-нибудь, бестолочь! Какая от тебя вообще польза?!

Генерал потемнел лицом, а я начала злиться на него. Стоит тут, как истукан, даже предложить антисептик и пластырь не может, чтобы рану промыть и заклеить