Клуб четырёх теней - Валери Рэм

Варя отшатывается от двери и закрывает ладонью рот. Что он несет? И что за эксперимент?

Она бежит в гостиную, захватив сумку и направляется к коридору, чтобы уйти отсюда. И никогда не возвращаться. Слезы текут по щекам, дыхание сбивается, пальцы немеют, пытаются судорожно уцепиться за ключ и открыть дверь

На пороге кухни появляется Никита. Он выгибает бровь, видя, как она собирается и спрашивает:

— Что случилось?

— Мне нужно уйти, — дрожащим голос говорит Варя. — Эксперимент, да? Не знаю, что это значит, но я не хочу больше тебя видеть.

Никита трет переносицу, как будто ее уход его не трогает. Ни капли.

Варя только хочет открыть дверь, как к ней в руки прилетает какая-то тетрадь. Она ловит ее, рассматривая.

Но до сих пор не понимает.

Эксперимент №5. Разрушение.

Она смотрит на Никиту, а тот предлагает ей посмотреть, что внутри. Раз уж раскрыты все карты.

— Ты говорила, что читала Фромма, помнишь? — он прислоняется к стене и складывает руки на груди, его взгляд холоден. — «Анатомия человеческой деструктивности».

Варя сквозь слезы читает:

Варя Авдич. Потеря близкого человека, как способ саморазрушения.

Фромм говорил, что люди могут стремиться к саморазрушению несмотря на то, что их сознательные цели является прямо противоположными[1].

Объект демонстрирует все признаки вышенаписанного, сознательно вгоняя себя в апатию и, возможно, депрессию.

Варя пролистывает еще одну страницу и видит, что все сказанные ею слова Никите об Эле расписаны тут. Все ее чувства, эмоции. Все то, что она доверила ему.

«Как будто вывернули наизнанку, содрали кожу заживо, не оставили и живого места»

«Свет погас в моей груди»

«Это я виновата»

Как? Как она могла быть такой слепой? Душа мечется, слезы капают на тетрадь, размывая чернила. Она сжимает пальцами эти треклятые записи, взгляд мутнеет. Варя отходит спиной в сторону двери, упираясь в нее.

Все, что было между ними — это ложь? Все до поцелуя, признания, ласки. Все, что она хотела дать Никите теперь рассыпается на глазах. Почему это происходит с ней?

— И ты даже… ничего не чувствуешь? — надрывается Варя.

Никита пожимает плечами, смотря в сторону:

— А что чувствовать? Это все — мои наработки, мое детище.

— Зачем тебе это? — шепчет Варя.

— Я не верю в то образование, которое нам дают. Зато верю в себя и свои силы. Представь как это классно — открывать что-то новое. Тем более, когда объект прямо перед тобой. Так сказать, ощутить на практике.

— Наплевав на чувства других?

— А причем тут чувства? — усмехается Никита. — Ничего личного…

Он разводит руками. Варя пытается уловить в его взгляде хоть толику жалости, хоть каплю сожаления. Но он холоден.

Варя кидает тетрадь в Никиту и выбегает из квартиры.

Варя бежит. Бежит, что есть сил. Дыхание сбивается, слезы льются, застилая глаза.

Дождь не прекращается.

Варя поднимает голову к небу. За что? Почему? Вот так все закончится?

Ноги промокают, как и вся одежда. Снова. С пальцев стекают капли воды, платье липнет к телу.

Варя уже не бежит, а бродит вдоль улиц. Слезы выплаканы, но чувства внутри никуда не пропадают. Они лишь усиливаются с каждым шагом, с каждым вздохом.

Она идет по Дворцовому мосту. Серые тучи благоволят ее настроению, опускаясь все ниже и ниже. Будто хотят прикоснуться, но не пожалеть, а еще больше вогнать в уныние. Нева плещется, косой дождь бьет по водам, растворяясь в них. Так же и Варя растворяется в самой себе.

Саморазрушение.

Так вот, как это называется. Неприятное слово, вертящееся на языке. С горьким привкусом, обжигающее горло.

Ей нигде не рады. Эля прогнала, Клуб трещит по швам, а Никита… Она даже не хочет думать об этом.

Самое страшное — предательство. Мерзкое, липкое чувство. Когда доверяешь человеку, но он пользуется состоянием другого. Как будто бросает в котел, хочет, чтобы он сварился заживо в своих же мыслях.

Метель усиливалась. Эля снизила скорость и теперь они спокойно ехали, встречая редкие вереницы фонарей, которые освещали забытые богом места.

Варя не знала, куда они направлялись и сколько были времени в пути. Но ей было очень хорошо, спокойно.

— Всю бы жизнь так каталась, — сказала Эля. — Никаких экзаменов, пар, мальчиков.

— Верно, — Варя закрыла глаза.

— Как ты думаешь, — тихо продолжила Эля. — У нас с Никитой что-нибудь бы получилось?

— Если он бы не был напыщенным индюком, то да, — посмеялась Варя.

— Ты как всегда очень проницательна, — фыркнула Эля, а затем ласково произнесла: — За это я тебя и люблю.

— А я тебя.

Они помолчали еще какое-то время. Варя чувствует, как слипаются веки. Но, кажется, Эля этого не видит.

— Знаешь, — начинает подруга. — Ты в последнее время как сама не своя.

— Правда? — сон вторгался в ее сознание, незримо управлял, словно тряпичной куклой. — Почему?

— Ну… по ночам куда-то уходишь, да и днем после универа пропадаешь. Стала закрытой, немногословной.

— Да я всегда такая, — отмахнулась Варя, практически погружаясь в сон.

Перед глазами появлялись вспышки, которые складывались в нити, переплетаясь. Варя видела их, пыталась нащупать, но осторожно, чтобы не порвать. Она еще плохо справлялась со способностями. Они постоянно не давали ей покоя, Варя еще не контролировала их в полной мере. Но зато ее пригласили в Клуб. Место, где она чувствовала себя в безопасности. Ее окружал задумчивый Лука, беззаботный Влад и эмоциональный Марк. Последний из них немного действовал на нервы, кидал странные фразочки, но все же ей там нравилось.

— Не всегда, — поправляет ее Эля, голос подруги слышится где-то вдалеке, грезы одурманивают.

Да, она стала часто засиживаться в Клубе, забыв о нормальной жизни. Призраки, расследования. Все это затянуло Варю с головой.

— Это все Клуб… — тараторит Варя. — Это все Клуб…

— Клуб? — удивляется Эля. — В смысле книжный какой-то?

Варя вскочила, широко раскрывая глаза. Нет. Что она наделала…

— Это не то, что ты…

Эля поворачивается к ней, в ее глазах читается заинтересованность.

Протяжный гудок грузовика. Грохот. Их резко заносит. А затем темнота. Все произошло слишком быстро.

Варя очнулась в глухой тишине. Рядом Эля. Без сознания. По виску стекает струйка крови.

— Нет, — Варя протягивает руку к Эле, но затем дергается. Ни боли, ничего нет. Зато очень больно Эле. Она это чувствует.

Варя вывалилась