Клуб четырёх теней - Валери Рэм

В комнате Влада пыльно. Пахнет странными лекарствами, воздух спертый. Отчаяние наполняет Варю, она словно пропускает через себя боль Влада, его уязвимость.

Варя входит, замечая раскрытый чемодан, в который Влад нервно складывает вещи. Он не обращает на нее внимания, видимо, погруженный в свои мысли.

Она, кажется, никогда не бывала у него. И комната выглядит такой маленькой, такой безжизненной.

— Влад, — мнется Варя, задевая пальцами складки платья. — Как ты?

— В норме, — бросает он.

Она проходит и садится на кровать, наблюдая за ним.

— Я знаю, что ты будешь меня отговаривать, — он хмурится. — Но мне не нужна твоя жалость.

А кому она нужна?

— Но я даже до конца не понимаю, что происходит.

— И не надо.

— Но я хочу понять.

Влад замирает с футболкой в руках. В глазах сверкает грустный огонек, плечи опускаются, он вздыхает.

— Тебе лучше не знать.

Что же делать?

Для Вари единственный вариант — поделиться своей болью об Эле. Готова ли она раскрыть Владу свой секрет? Лука всегда твердит, что Клуб для него как семья. Но что за семья, которая друг о друге ничего не знает?

Она бросает взгляд на тумбочку. На ней стоит фотография с треснувшей рамкой. Сам снимок чуть смят, на нем видны трещины от сгибов. Влад и неизвестная девушка на крыше. Они очень счастливые.

Варя не помнит ее. Не помнит, чтобы Влад с кем-то встречался. Она словно призрак в ее глазах. Может быть, они расстались, и Влад хранит у себя что-то, что осталось от их отношений?

Варя чувствует, как он мечется, пытается принять решение, но только какое?

— Знаешь, Влад, — Варя проглатывает каждое слово: — Я понимаю твои чувства.

Влад, помедлив, оборачивается:

— Все вы так говорите.

— Нет. Это другое.

— Варя, — вздыхает Влад, наматывая кофту на руку, — не пытайся. Я и так все знаю.

— Ты так мало думаешь о себе, Влад, — осторожно произносит Варя. — Я же понимаю, что твое желание быть нужным… оно не просто так появилось.

Он молчит.

— Но не пытайся что-то доказывать. Ты такой, какой есть.

— Пустые слова, Варя.

Варя мотает головой, а внутри вертится лишь одна мысль: Влад не остановится, он сделает то, что хочет.

Она выдыхает и закрывает глаза:

— Я тоже хочу быть нужной. Для Эли. Но все кончено.

— Что случилось? — осторожно спрашивает он.

— Эля попала в аварию и впала в кому. Затем, очнувшись, она меня не вспомнила. А совсем недавно… выгнала. Сказала, чтобы я больше не появлялась в ее жизни.

— Варя, — в глазах Влада читается сочувствие. — Мне так жаль.

Слезы щиплют глаза. Варя вытирает их, но те не останавливаются, продолжают литься.

— И я… — она запинается. — Я не смирилась с этим.

Влад откладывает вещи в сторону и садится рядом с ней.

— Я могу чем-то помочь? — он кладет ей ладонь на плечо. — Только скажи.

— Когда она мне сказала эти слова, — Варя дрожит, — то меня словно подбросили вверх, затем вниз, а после выпотрошили.

После секундного молчания Варя продолжает:

— Я боюсь лишь одного: что ты уйдешь в никуда.

Он опускает голову, явно что-то обдумывая.

— Прости, — сквозь слезы горько улыбается Варя. — Прости, что говорю тебе все это. Что-то я в последнее время разоткровенничалась.

Она поднимается с места и уходит. Влад ее не окликает, не останавливает. У Вари что-то екает внутри. Екает ли у него?

Самое страшное — одиночество. Когда не знаешь, чем помочь человеку, который никому не нужен. Да и чем ему поможешь, если тоже отдаляешься?

Завтра ночью они отправятся освобождать Бригонци. После записей в дневнике становится ясно, что все это — заговор против Джузеппе. Но чем он навредил?

Варя пытается проникнуться его историей, посочувствовать. Как делает всегда.

Но в какой-то момент останавливает себя. Зачем она это делает? Зачем пытается пережить эмоции другого? У нее ведь своих хватает. Только на эти вопросы она не может ответить.

Летний бойкий дождь размывает питерские дороги. Варя с Никитой бегут по лужам, пытаясь найти место, где можно переждать непогоду.

Варя смотрит под ноги, накрывая голову сумкой, а в голове до сих пор проносится голос Эли, ее отрешенный взгляд. Что она делает с собой?

— Гребанные туристы, — выругивается Никита, вытирая капли дождя со лба, — везде занято.

— Может быть, пойдем к тебе? — Варя трясется от холода. — Тут ведь недалеко.

Никита мнется. Да и Варя, наверное, сама не очень хочет к нему идти. Только недавно она отказалась переночевать у Никиты, а сейчас сама предлагает заглянуть в гости.

В этот раз он почему-то хмурит брови и нехотя соглашается.

Забегая в парадную, Варя пытается отдышаться. Одежда насквозь промокает, хоть выжимай.

В квартире у Никиты светло и чисто. Современный ремонт, минималистичный дизайн. Пахнет ароматизатором. Довольно резким.

— Проходи в гостиную, — говорит Никита. — Я заварю чай.

Варя осматривается, пытаясь унять подступившую дрожь после их прогулок под дождем.

Она проходит между стеллажами со статуэтками и книгами, берет в руки фотографию, на которой изображена семья Никиты. Он тут еще подросток. И его мама еще жива.

— Такая красивая, — шепчет Варя, проводя пальцами по рамке.

Варя слышит, как Никита гремит посудой на кухне. А затем его голос. Низкий, сухой. Варя не обращает на это внимание.

Она до сих пор чувствует неловкость в их отношениях. Варя не может понять свои чувства, зато Никита все прекрасно понимает и действует. А Варя следует за ним, словно подгоняемая ветром. Неужели все так и есть? Неужели она ведома?

Кажется, его диалог с кем-то растягивается, поэтому Варя скучающе пролистывает журналы, лежавшие на столике. Что-то про автомобили, но Варе это не совсем интересно.

Никита так и не появляется.

Варя выглядывает в прихожую. Дверь на кухню закрыта, но голос Никиты еще доносится по ту сторону. Она только хочет открыть дверь и спросить, все ли в порядке, как слышит:

— Ты на хрена мне названиваешь? Я все помню… Нет… Она не узнает.

О ком он говорит? Варя прислоняет ухо, чтобы послушать еще.

— Я все записываю… Нет, это ты идиот… Да не влюбился я! Как в такую можно влюбиться? Эксперимент идет, все в порядке, как и