Клуб четырёх теней - Валери Рэм

Лука снова надевает украшение. Но ни отголосков, ни намека на присутствие брата. Отложив перстень на тумбочку, он притаивается, слушая тишину. Если однажды он найдет брата, то никогда не отпустит.

С этими мыслями вдруг начинают приходить другие.

Незнакомые голоса. Лука не может разобрать, что они лепечут, потому что сливаются в унисон. И мужчины, и женщины, и дети. Они кричат, давят.

Пытаясь сосредоточиться, Лука как будто делает только хуже. Звуки не умолкают, а становятся все громче и громче. Он затыкает уши, уткнувшись в подушку.

«Я не хочу больше жить в этом мире»

«Помогите мне, прошу»

«Верните мою маму»

Голоса теперь различимы, но от этого не легче. Лука потеет, мышцы напрягаются, он кусает губу до крови.

В голове мелькает только одно: последствия квинтэссенции? Он ждал этого. Он единственный, у кого остались силы, но все-таки цена должна быть уплочена.

Ближе к середине ночи голоса стихают. Лука чувствует, как слипаются веки.

— Пройди…улица…

Лука слышит голос Вари из гостиной. Но с кем она говорит? Может быть, что-то снится?

Он приоткрывает дверь и вглядывается в полумрак. Варя ворочается на диване и бормочет одно и тоже:

— Улица… я… улица…

Лука только хочет уйти в свою комнату, как слышит четкое:

— Я на улице Мира.

Кровь стынет в жилах. Это последний маршрут брата.

Рассвет давно догнал Луку. Он садится на первый утренний автобус и спешит на Петроградку.

Пока он едет, погода резко меняется: на место солнца приходят грозовые тучи. Начинается сильный дождь.

Когда они в последний раз созванивались с братом, тот говорил, что находится на улице Мира и скоро будет дома. Но так и не вернулся. И вместе с его пропажей он был стерт из памяти всех, кто его знал.

С этими мыслями Лука выходит из автобуса и идет прямо по улице, оглядываясь. Попутно он надевает перстень брата, прислушиваясь. Но из-за стука дождя мало что можно различить.

— Давай, — говорит вслух Лука, — Ну же…

Сверкает молния, вдалеке звучат раскаты грома. Лука ускоряется, переходит на бег, хлюпая ногами.

— Серафим! — кричит он. Как будто самой пустой улице. — Серафим, прошу!

На пересечении с Малой Монетной он останавливается, тяжело дыша, сгибаясь пополам. Кажется, что сейчас вывернет наизнанку, но Лука сдерживает рвотный позыв. Тело пробивает дрожь, он сглатывает вязкую слюну, в груди жжет.

И вдруг перед его глазами проявляются следы. Они не смываются дождем, не тают на глазах. Наоборот. Становятся все четче и четче.

Лука пытается проморгаться. Может быть, это он оставил их? Капли летят в глаза, не дают думать.

Лука идет по следам. Осторожно, но с любопытством.

Сердце стучит с бешеной скоростью. Неужели он сейчас получит хоть одну зацепку? Он так давно ждал этого момента и вот он наступает. Что он найдет? Какие ответы?

Следы приводят его к дому. Но он не совсем обычный. Только сейчас Лука понимает, что в нем живет Ася.

— Это свидание? — усмехается Ася, поднося ко рту чашку кофе. Она делает глоток, веки дрожат: — Боже, как же вкусно.

Лука не отвечает на ее вопрос, а пытается разглядеть то, что скрыто в ней глубоко внутри. Ася стреляет глазами вправо, чему-то улыбается, поправляет футболку. Сегодня ее волосы завязаны в небрежный пучок, из которого торчат мелкие прядки.

В это утро он еще долго стоял у Асиного дома, не решаясь что-либо предпринять. Ася знала Серафима? Видела его в день исчезновения? А, может быть, все это просто глупое совпадение?

Но одно он узнал точно: когда он находился там, перстень обжигал палец. До невыносимости.

И, кажется, что это та самая точка невозврата.

— Так, о чем ты хотел поговорить? — спрашивает Ася, рассматривая клубничный десерт. — Блин, так хочется и твой тоже попробовать.

— Бери, — отвечает Лука, пододвигая тарелку.

— Правда? — она оживляется. — Вот это щедрость с твоей стороны.

Лука бы мог спросить в лоб, мог бы просто прижать ее к стенке и вытрясти всю информацию. Но он не такой. Не так его воспитывала бабушка. Только от этого не легче. Глаза щиплет, пот струится по спине, а сердце как будто запускает обратный отсчет до своей остановки.

Ася ложкой соскребает морковный торт и кладет большой кусок в рот. Она долго жует, наслаждаясь.

— Да-а-а, — протягивает она. — Все-таки твой намного вкуснее.

В кофейне немного народу. Гудит кофемашина, слышится звук стучащей посуди и редкие разговоры посетителей. Но каждый голос действует Луке на нервы, хоть он и пытается сохранить спокойствие. Как будто разгадка здесь, прямо перед ним. И Ася словно единственный плот в океане, за который можно зацепиться.

— Ты сегодня какой-то тихий, — Ася щурится. — Хотя… о чем это я.

Она ударяет рукой по лбу и заразительно смеется.

Лука поджимает губы. На первый взгляд кажется, что она — самая обычная девчонка. Но что, если он выведет ее на разговор?

Самое паршивое, что Лука даже не может показать фотографию Серафима, а лишь описать его. После исчезновения брата все фотографии разом пропали.

— Ты давно живешь на улице Мира?

Улыбка не сходит с лица Аси. Она лишь наклоняет голову вбок:

— Ну да, а что?

Его нога уже трясется на автомате. Предвкушение момента икс неизбежно.

— Ты часто тут гуляешь? Или, может, проводишь время в других местах?

— Лука, — она хохочет. — Ты чего? Сегодня сам не свой.

— Ответь, пожалуйста, — спокойно говорит Лука.

Ася отклоняется назад, упираясь ладонью о стол, а затем возвращается в исходное положение.

— Это допрос?

— Я просто спросил.

— Что-то не похоже.

— Это… важно для меня.

— Тогда лучше скажи прямо.

Лука взъерошивает свои кудрявые волосы. Ася отставляет чашку с кофе в сторону.

Он не знает, готов ли он делиться с ней таким личным.

— Несколько лет назад пропал один человек. И в последний раз он был именно на той улице, где ты живешь.

— Мне очень жаль, — с сочувствием говорит Ася. — У тебя есть его фотография? Может быть, ты знаешь, где он примерно находился?

Он уже сказал больше, чем нужно. А вдруг Лука раскроет себя?

— Фотографии не сохранились, — он опускает плечи.— Просто знаю, что он был именно на этой улице.

— Тогда опиши его.

— На