Сыскарь с того света. Книга 2 - Валерий Пылаев

— Люди, может, и не живут… — проговорил я себе под нос. И снова уставился на Полоцкого. — Меня к вам сюда, в лазарет доставили? К Анне Владимировне?

— Нет. Сами забрали, из Мариинской больницы. Тебя хирург даже зашивать не стал. Сказал — крепкий ваш сыскарь, но все одно к утру отойдет. Непонятно, как вообще довезли — крови столько вытекло, что на троих хватит.

— А я к утру… не отошел, получается, — поморщился я. — Ее сиятельство постаралась?

— Постаралась. У княжны редкий дар. Натуральные чудеса творит — я своими глазами видел. — Полоцкий чуть помедлил, будто все еще сомневался, стоит ли говорить — и все же продолжил: — Но про тебя сразу сказала — не жилец. А она на моей памяти ни разу не ошиблась.

В кабинете воцарилась тишина. Как в гробу — только тикали часы на стене и где-то в коридоре шаркал припозднившийся шиш. Я зачем-то разглядывал кирасирский палаш на стене и пытался сообразить, что чувствую.

Пытался — и пока не получалось.

— Сам зажил, значит, — медленно проговорил я. И тут же поправился: — А вроде и не сам… Как такое может быть?

— Ну, я бы сказал про неизвестные науке… эти самые. — Полоцкий усмехнулся — и на этот раз почти по-настоящему. — Только ты сейчас, пожалуй, подсвечником кинешь.

— Не кину. — Я тоже улыбнулся — хотя с чего бы? — Но и не поверю. Да вы и сами не верите, Сергей Иванович.

Снова тишина — только вопросы роились в голове, будто пчелы в разворошенном улье. И первым наружу вылез самый главный — ну, то есть, после того, про Сенатскую.

— Я теперь тоже особый гражданин, Сергей Иванович? Тоже нечисть?

— Нет. И волколак тебя ничем таким… не заразил. — Полоцкий будто мысли мои прочитал. — Это, как я уже говорил, не болезнь и не колдовство какое-нибудь. Мы такими рождаемся.

Давно, кстати, хотел спросить — и все откладывал. А тут вот узнал, хоть и совсем не о том разговор.

— А кто я, Сергей Иванович? Не волколак, не вампир, не утопленник… Ну и не черт, пожалуй — рогов что-то пока не замечал. — Я усмехнулся и покачал головой. — Кто я тогда? Все «Наставление» от корки до корки прочитал — нет такого.

— В том-то и дело, Петр. — Голос Полоцкого прозвучал еще тише, чем прежде. — Я не знаю.

Я не удивился. Хотя где-то в глубине души, наверное, все еще верил, что уж кто-кто, а его высокородие обязан знать все на свете. За бог знает сколько лет он наверняка встречал созданий и позанятнее сыскаря, которому после схватки с волколаком почему-то не захотелось улечься в гроб.

— Я не знаю, Петр, — повторил Полоцкий. — Ни я, ни княжна, ни сам Абдулла Рашидович — такого не встречали. Даже в архивных записях.

— Точно? — зачем-то спросил я. — Может, где-нибудь все-таки?..

— Хочешь сам попробовать, Петр Алексеевич? Милости прошу. — Полоцкий скривился. — Только в свободное от службы время. Но мой тебе совет — лучше поверь на слово. Я чуть ли не до князя Рюрика бумаги поднимал — даже похожего ничего нет.

Ну вот. Хотел правду — получил. Вот только она оказалась такая, что лучше, пожалуй, и вовсе не знать. Волколак — понятно, что такое. Вампир — тоже. А я… неведома зверушка, которой даже в «Наставлении» места не нашлось — до того редкая.

— Почему не сказали, Сергей Иванович?

— Ну вот теперь, выходит, сказал. — Полоцкий посмотрел мне в глаза. — Легче стало?

Кажется, нет. А тогда — тогда, после Сенатской, и вовсе было бы…

Доброе утро, Петр Алексеевич, с выздоровлением. Кстати, вы у нас, оказывается, теперь особый гражданин — только мы сами не знаем, какой.

От такого, пожалуй, даже самый крепкий человек в уме повредится — особенно после того, как увидел шиша, который нацелился стащить твой бумажник. Так что на месте Полоцкого я бы, пожалуй, тоже соврал. Или хотя бы не говорил лишнего.

— Нет, — вздохнул я. — Не стало. Так вы меня, выходит, под наблюдение взяли?

— Взял. — На этот раз Полоцкий не стал юлить. — А ты бы как поступил?

Тут мне крыть было нечем. Неведомое создание, каких еще не встречали. Человек — но все-таки не совсем. Порядочные люди за одну ночь раны не залечивают. Я и сам-то не знал, чему еще научился, кроме умения пугать чертей взглядом и съедать полдюжины калачей в один присест. А Полоцкий и вовсе не имел представления, что такое ему досталось — поэтому и решил держать поближе. Пока что.

— Сергей Иванович, значит, и это, — Я поднял руку и коснулся петлиц на вороте. — … тоже?

— А вот это — нет, Петр Алексеевич. — Полоцкий сдвинул брови. — На службу я тебя взял не за особые… качества. А потому, что человек порядочный, и голова у тебя золотая.

Я даже улыбнулся. И правда — с чего бы его высокородию привередничать, кого на службу брать? Сам волчьего племени. В посыльных — шиш, аршин с фуражкой. Тойво — чухонский великан с кожей, похожей на гранит. И я — ни то, ни се, не человек и не нечисть. Интересная компания.

— Еще вопросы будут? — поинтересовался Полоцкий. — А то так и до утра тут проторчим. Мне-то не привыкать, а тебе на полу спать придется.

Минуты две мы сидели молча. А может, и все пять. Я больше не спрашивал, а его высокородие, ясное дело, говорить не спешил. Однако все равно чувствовалось, как воздух в кабинете будто становится теплее — по чуть-чуть, самую малость. Значит, самый главный вопрос мы все-таки решили. Может, и со скрипом, и не сразу — но уж как сумели.

— Вы не знаете. — Я откинулся на спинку дивана. — А барон, значит…

— Барон говорит, что знает. — Полоцкий едва заметно улыбнулся. — Это не одно и то же.

Я кивнул. И так понятно, что у Штиглица своя выгода — не из доброты душевной же он явился к воротам Замка чуть ли не к ночи. Тем более что ему по вампирскому чину и вовсе души иметь не положено. Врать, может, и не врет — слово у таких, как он, дороже гербовой бумаги — но какой-то подвох имеется.

Знать бы еще какой.

— Ладно. Значит, берусь за дело.

Я сам не понял — то ли спросил разрешения, то ли сообщил уже решенное. Вышло где-то посередине, и Полоцкий возражать не стал.

— Берешься. Только, Петр Алексеевич, — Он облокотился на стол и подался вперед, — Имей в виду: барон не благотворитель… Ну, то есть, благотворитель, конечно. — Полоцкий