Навья - Ольга Богатикова
Арина Арсентьевна пообещала провести ритуал уже на следующий вечер — тянуть с погребением никто из нас не видел смысла.
От таких разговоров за столом воцарилась тяжелая гнетущая атмосфера, и ее требовалось немного разрядить.
— Раз уж мы так удачно здесь собрались, объясните мне, как в Нави оказался этот замечательный человек? — попросила я, кивнув на Суворина.
— Его сюда переправила я, — ответила старушка.
— Это понятно. Хотелось бы подробностей.
Филипп и Арина переглянулись.
— Этот молодец явился ко мне ровно через четыре часа после тебя, — сказала колдунья. — Как ты и сказала.
— Через четыре? — удивился Суворин. — Надо же… Мне казалось, я добирался до вас целую вечность. Знаешь, Вира, когда я пришел домой и обнаружил твою записку, то натурально обалдел. А когда увидел коробку с деньгами, обалдел еще больше. В общем, я решил не ждать у моря погоды. Нашел парафиновую свечку, коробку спичек, взял перышко, которые ты мне подарила, и побежал за тобой.
— Подвеска сработала сразу?
— Нет. Я минут двадцать бродил по улицам, пытаясь сообразить, в какую сторону нужно идти. Оказалось, надо было надеть перо на шею, успокоиться и прислушаться к себе. Когда я это сделал, все сразу получилось.
— И куда ты пришел?
— К лесу, что стоит неподалеку от города. Ну, там и сугробы, скажу я вам! Где до колена, а где и выше. Пока я добрался до черты, у которой начинался туман, с меня сошло десять потов. Но
это оказались цветочки. Стоило пересечь черту, как вокруг такие страсти начались — ужас и кошмар.
— Ты свечу-то зажег?
— А как же! Как только до тумана добрался, сразу и зажег.
— Молодец. И что же ты увидел?
— Метель. Она налетела, как по волшебству, с ветром, с воем, со снегопадом. В первый момент я подумал: «Тут-то она меня и похоронит». Потом вспомнил, что это только защита от незваных гостей, и пошел вперед. Шел медленно, ветром меня сносило — будь здоров. А потом метель закончилась, раз — и все. Словно кто-то нажал на кнопку, и она выключилась. Смотрю, а я, оказывается, стою на поляне возле избушки на курных ножках.
— Он постучал, я и открыла, — продолжила Арина Арсентьевна. — Спрашиваю: «Ты Филипп? Суворин?» «Да, — отвечает, — это я. Пришел узнать, куда делась Виринея». Я его впустила. Мы маленько поговорили, а потом он отправился домой.
— В каком смысле, домой? — не поняла я. — К кому домой?
— К себе, конечно. Филя-то твой бестолковый к порталу прибежал, а брошку волшебную взять не догадался!
— Я про нее даже не вспомнил! — воскликнул Суворин. — Мне казалось, эта птичка — самое обычное украшение.
— Я про нее тоже забыла, — призналась я. — Мне и в голову не пришло, что она может пригодиться.
— Говорю же, бестолочи, — кивнула Арина Арсентьевна. — Что бы вы без меня делали! Благо, я догадалась расспросить Филю о вашем житье-бытье. Филя молодец, подробно обо всем рассказал, и я сразу сообразила, как тебе, Вира, помочь. Мне ведь Орьевич еще до твоего прихода шепнул, что тебя к первому министру поведут. Я тогда подумала: «Все, пропала девка». И вдруг такая удача! Один к одному — и брошка зачарованная, и помолвка.
— По факту никакой помолвки не было, — заметил Суворин. — Мы просто поговорили об этом и все.
— Это тебе кажется, что не было, — отмахнулась волшебница. — В вашем мире такие дела, небось, делаются по-другому. А у нас, милок, реальность магическая. В ней каждое произнесенное слово можно посчитать за заклинание. Ты Виру замуж позвал? Позвал. Она согласилась? Согласилась, причем, искренне. Магическим потокам большего и не надо. С навьей точки зрения, вы теперь жених и невеста. А коли так, ты имеешь полное право пересечь границу миров, чтобы позвать невесту обратно. Словом, Вира, отправила я твоего жениха за брошью. Он, умница, всего за несколько часов обернулся, одна нога здесь, другая — там. Я его скоренько через портал перевела, и с Милославом связалась. Так, мол, и так, молодец с Земли прибыл, извольте принять.
— Это когда было-то?
— Сегодня, незадолго до рассвета. Ух и лютовал он, ух, и сердился! Я ему тогда пригрозила, что доложу обо всем царевичу Аникею. В нашем Уставе четко прописано: о любом необычном случае немедленно сообщать государю. Делать нечего, пришлось Милославу собираться и дорогого гостя встречать. А чтобы он гостя по дороге случайно не придушил и в сугроб не бросил, я еще Мстислава Феодоровича позвала, главного мага по межмирным порталам. И грамотку составила о неприкосновенности прибывшего иномирянина.
— А что, такие грамотки существуют? Или вы ее придумали на ходу?
— Существуют, конечно. Только мы ими почти не пользуемся. Иномиряне в наши избушки стучатся редко. А у тех, кто стучится, далеко не всегда есть уважительная причина для перехода. У Фили причина была. Отчего же не защитить его волшебной бумажкой?
Я встала с лавки, подошла к Арине Арсентьевне и крепко ее обняла. Она погладила меня по плечу, ласково чмокнула в лоб.
— Ярополку-то я помочь не сумела, — печально сказала старушка. — Ну, хоть тебя уберегла. Глядишь, Ворон на том свете сильно пенять мне не станет…
Когда костер догорел, один из магов собрал прах Ярополка в глиняный горшок и передал его мне. После этого Арина перенесла нас порталом на высокий холм, нависший над широкой рекой.
Река была скованна льдом только у берегов. Ее тяжелые темные воды мирно неслись вперед, а над ними гулял холодный ветер.
Я открыла горшок и вытряхнула его содержимое прямо на его воздушные крылья. Тот подхватил пепел и в мгновение ока его развеял.
Над нашими головами раздался громкий крик. Я подняла глаза и увидела в темном небе двух черных птиц. Они сделали над рекой широкий круг, после чего улетели куда-то вдаль.
— Все, — негромко сказала я Суворину. — Больше меня здесь ничто не держит.
Он крепче сжал мою руку и так же тихо ответил:
— Идем. Пора возвращаться домой.
Эпилог
В безоблачном голубом небе кружил большой черный грач.
— Мне кажется, ты даешь ему слишком много свободы, — Филипп стоял у теплицы, сложив руки на груди, и внимательно за ним наблюдал. — Он улетает рано утром и возвращается, хорошо если к обеду. А потом улетает снова и пропадает до самой темноты.
— Сейчас летние каникулы, — заметила я, выглянув из открытого окна. — Ты сам-то в его возрасте часто дома сидел?
— Нет, я тоже пропадал на улице. Но ведь