Навья - Ольга Богатикова
— Ты способен стать веской причиной для моего возвращения в Навь, — пробормотала я. — Я могу перешагнуть границу миров хотя бы для того, чтобы обнять тебя после долгой разлуки.
— Это возвращает нас к тому, что делать тебе там нечего, — серьезно произнес Ярополк.
— Тебе тоже, — так же серьезно ответила я. — Ты ведь понимаешь, что если я не вернусь по своей воле, Милослав может меня заставить? Что ему стоит обвинить тебя в очередном преступлении, а затем поставить ультиматум: или я возвращаюсь, или он казнит моего брата.
— Усынич это может, — усмехнулся Ярополк. — Но, я думаю, в ближайшее время ничего такого мне не грозит. Грядет коронация и возможный мятеж. Милославу сейчас отвлекаться некогда. Я, кстати, рассказал тебе не все. Когда обед закончился, и я отправился восвояси, на крыльце меня перехватил один из дворцовых прислужников и передал записочку от первого министра. Оказалось, это приглашение на встречу. Усынич предлагает поговорить с глазу на глаз.
— Когда?
— Завтра утром в Геромоновых садах. Помнишь такие? Их разбили на окраине города незадолго до моего суда.
— Да, припоминаю.
— За тридцать лет они превратились в огромный парк. Я ездил на них посмотреть и остался доволен. Это отличное место для свиданий — никто тебя не увидит и не услышит. Раз Усынич не стал вызывать меня к себе, значит, намерен обсудить что-то секретное. Уверен, разговаривать мы будем о тебе.
— Прекрасно. Это удачная возможность разорвать сговор и освободить меня от жениха. Как единственный мужчина в нашей семье, ты имеешь на это полное право.
Лицо Ярополка стало больше — брат приблизил его к зеркалу почти вплотную.
— Давай не будем торопиться, — он заговорщицки мне подмигнул. — Сначала я послушаю, что этот жених мне скажет. Мы ведь решили действовать не силой, а хитростью, помнишь? Вдруг нам будет полезно, если ты еще немного походишь в невестах?
Я вздохнула и махнула рукой.
***
Утром Суворин потащил меня на Липовый бульвар — большую городскую площадь, расположенную у здания мэрии.
Когда-то на этом месте действительно был бульвар. Антон Егорович любил вспоминать, как в детстве гонял по нему голубей, а повзрослев, жаркими летними вечерами прогуливался там с друзьями и подругами. Потом центральные улицы перестроили, и на месте бульвара появилась просторная площадка, на которой оказалось удобно проводить праздники. Название для новой площади придумывать не стали, решив, что оно только запутает горожан.
Сегодня на Липовом бульваре открывалась новогодняя ярмарка с ледяными фигурами, катком и главной городской елкой.
Желание Суворина потолкаться среди торговых рядов меня удивило. Его покойный дед часто рассказывал, что двоюродный внук не любит народные гуляния, и по доброй воле участия в них не принимает. Сегодня же у главной елки должен был собраться едва ли не весь город.
— Хочется атмосферы праздника, — объяснил Филипп, когда я спросила, уверен ли он, что нам стоит туда идти. — На площади наверняка будет здорово.
Мне не хотелось ни праздника, ни ярмарки, ни елки. Я желала мерить ногами комнату и ждать нового сеанса связи с Навью. Пока я мирно попивала чаек в теплой уютной кухне, Ярополк шагал по заснеженным дорожкам Геромоновых садов в компании Милослава, и одному небу было известно, чем закончится эта прогулка.
— Ты вчера снова разговаривала с братом? — спросил Филипп, явно заметивший мою нервозность.
Я кивнула.
— Надо полагать, дела у него идут не очень?
— Мягко говоря. Хотя сам он считает, что ему везет, причем, по-крупному.
— Расскажешь?
По моим губам скользнула усмешка. Удивительное дело, стоит Суворину произнести это слово, как я рассказываю ему все без утайки. Наверное, все дело в его ласковом голосе. А еще в том, что я ужасно хочу об этом поговорить.
Посвящать Филиппа в перипетии придворных интриг я не стала, ограничилась общей картиной нарастающих неприятностей. Суворин внимательно меня выслушал, после чего заявил, что теперь мы точно должны пойти на новогоднюю ярмарку.
— Брату ты ничем сейчас не поможешь, — серьезно сказал он. — Зато нервы себе испортишь изрядно. Что толку метаться из угла в угол, если от тебя ничего не зависит? Ярополк прав, в Навь тебе сейчас возвращаться нельзя. Однако мыслями ты давно в ней. Может, стоит хотя бы ненадолго отвлечься? Я уверен, брат не станет вызывать тебя прямо сейчас. Надо же как-то скоротать время до вашего разговора!
На Липовый бульвар мы отправились после завтрака. И, как выяснилось, правильно сделали.
На площади уже играла веселая музыка, в ярком солнечном свете сверкали пушистые сугробы, переливался золотыми бликами большой пузатый самовар. От дощатых домиков, украшенных разноцветными гирляндами, доносился запах корицы и сладкого имбирного теста. Торговцы уже разложили на прилавках елочные игрушки, ворохи самодельных браслетов и бус, вязаных мишек и котят, деревянных щелкунчиков и кучу других симпатичных новогодних безделушек.
Народу пока было мало. Торжественное открытие ярмарки должно было состояться только через час, поэтому среди рядов прогуливались не более двух десятков человек.
Мы с Сувориным купили по стаканчику безалкогольного глинтвейна, а потом большущий пакет фруктовых леденцов и десяток пряников в белой, зеленой и оранжевой глазури. После этого Филипп заявил, что желает сделать мне подарок, и повел к разноцветным палаткам, чтобы я выбрала его сама. Я внимательно осмотрела ассортимент у трех мастериц и остановилась на симпатичной бисерной брошке, выполненной в виде изящной черной птицы.
— В моем мире украшения принято зачаровывать на удачу, — сказала я, когда мы отошли от прилавка. — Особенно те, которые идут в подарок.
— Но ведь я не колдун, — удивился Филипп.
— Это не имеет значения. Если ты возьмешь брошку в руки и пожелаешь мне чего-нибудь хорошего, она станет волшебной. По крайней мере, для меня.
Суворин немного подумал, потом протянул ладонь, и я вложила в нее бисерную птичку. Филипп сжал ее двумя руками и произнес, глядя мне в глаза:
— Виринея, я хочу, чтобы эта вещица стала твоим талисманом. Чтобы она не просто приносила удачу, но и делала тебя сильнее, настолько, насколько это возможно. Чтобы с ее помощью ты могла победить любого противника, который встанет на твоем пути.
Суворин не видел, как с каждым его словом брошь начинала светиться лиловым светом — сначала тускло, а потом все ярче и ярче. Искренность, идущая от самого сердца этого человека, привела в действие магические потоки