Бывает и хуже? Том 12 - Игорь Алмазов

Варя фыркнула.

Я прошёлся вдоль стеллажей, как всегда, заряжая праной травы. Удавалось, хоть и чуть хуже, чем обычно. Работаем.

Вторник начался с того, что в поликлинику приехал Тарасенков.

Мне доложила Лена, ещё за десять минут до его появления, потому что у Лены в главном корпусе была своя разведка.

— Саш, — позвонила она мне. — Приехал тот директор с завода. У Кречетова сейчас.

— Один?

— Да, не считая водителя.

Ко мне Тарасенков вошёл ровно в девять.

— Александр Александрович. Доброе утро.

— Доброе, Денис Игнатьевич. Какими судьбами?

Он сел напротив меня.

— Я на пять минут, — сказал он. — Я, собственно, с хорошей новостью.

Ага.

— Слушаю.

Он достал из портфеля файл.

— Это копия, — сказал Тарасенков. — Оригинал ушёл вчера в министерство здравоохранения области. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Письмо было превосходное.

Руководство завода выражало искреннюю благодарность коллективу Аткарской районной больницы и отдельно заместителю главврача А. А. Агапову за высокий профессионализм, оперативность и внимательное отношение к работникам предприятия.

Далее сообщалось, что при плановом расширении производства численность работников к декабрю составит до ста двадцати человек, что означает рост нагрузки на медицинскую службу района. Далее завод, «сознавая свою социальную ответственность», просил министерство рассмотреть вопрос о выделении Аткарской РБ средств на приобретение аппарата ультразвуковой диагностики, и сообщал о готовности предприятия «принять посильное участие в софинансировании».

Красиво.

Сначала мне предлагали аппарат УЗИ в обмен на подпись под договором, и это было взяткой. А теперь ситуация такая.

В министерстве лежит бумага, в которой завод молодец, социально ответственный, заботится о медицине района и готов доложить денег. И больница молодец. И Агапов молодец.

Отказаться от этого нельзя.

Он не давал мне взятку. Он строил вокруг меня обстоятельства, в которых отказать будет неприлично.

— Красивое письмо, — сказал я искренне.

— Спасибо, — сказал Тарасенков. — Александр Александрович, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Здесь нет второго дна. Завод действительно расширяется, людей действительно станет больше, и они действительно пойдут к вам. Мы в этом не заинтересованы враждебно. Нам нужны здоровые работники и работающая больница рядом. Это простая арифметика.

— Понимаю.

— Про договор я сегодня не говорю, — добавил он. — Вы просили время подумать. Думайте.

— Денис Игнатьевич, — сказал я. — Спасибо. Я, с вашего разрешения, отреагирую на письмо официально.

Он чуть приподнял бровь.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы направили в министерство письмо, в котором благодарите нашу больницу и ставите вопрос о нагрузке на медслужбу района в связи с расширением производства. Это, вообще говоря, серьёзный документ. Он требует ответа.

— Мы не ждём ответа, — сказал Тарасенков.

— А я его напишу, — сказал я. — Иначе получится некрасиво. Предприятие проявило заботу, а больница промолчала.

Я включил компьютер.

— Смотрите, как это будет выглядеть, — сказал я. — Первая часть, благодарность за благодарность. Больница высоко ценит внимание предприятия, отдельно отмечает готовность к софинансированию, всё это с копией в министерство, чтобы там видели, что мы люди воспитанные.

— Разумно, — сказал Тарасенков.

— Вторая часть, — продолжил я. — Вы поставили перед министерством вопрос о росте нагрузки на медицинскую службу. Значит, министерство спросит нас: а какая нагрузка? Сколько людей, какие вредные производственные факторы, какие требуются осмотры, какая потребность в койках приёмного отделения.

— Логично, — сказал он.

— А посчитать это я могу только по двум документам, — сказал я. — Первое: профиль планируемого производства. Перечень технологических процессов и перечень веществ, с которыми будут работать люди. Второе: копия журнала учёта образования и движения отходов.

Я печатал и одновременно говорил.

— И третье, — сказал я, не поднимая головы. — Я включу в письмо просьбу о допуске врача больницы на территорию для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда. Это стандартная процедура при постановке работников на периодические осмотры.

Пауза.

— Александр Александрович, — сказал Тарасенков. — Журнал учёта отходов не имеет отношения к здоровью работников.

— Денис Игнатьевич, — сказал я. — Я прежде всего терапевт. У меня в отделении лежит человек двадцати семи лет с химическим ожогом слизистой рта. Он работает у вас. Так что журнал учёта отходов имеет прямое отношение к здоровью работников.

Тарасенков встал.

— Вы хорошо работаете с документами, — сказал он. — Что ж, отправляйте ваше письмо.

И вышел.

Ёлки-иголки. Бумажная война, что может быть скучнее?

Я снял трубку и позвонил Михаилу Борисовичу. Коротко пересказал ему ситуацию, попросил помощи с оформлением своего письма. Михаил Борисович уже стал для меня кем-то вроде личного адвоката, так что согласился, попросил прислать ему письмо.

Что ж, посмотрим, кто кого.

Я закончил с письмом, отправил адвокату. И тут заметил во входящих новое письмо. Пришли результаты содержимого тех пакетиков, которые были связаны с заводом.

Ожидал всего. Все эти симптомы, схожесть с отравлением психостимуляторами… Так, PDF-документ на пять листов. Что же там нашли?

Сейчас и узнаю.

Я принялся за чтение результатов. Пять листов, и первые три я пролистал сразу, потому что там была методика. Хроматография, масс-спектрометрия, номера образцов, подписи. Всё как надо, лаборатория попалась аккуратная.

На четвёртом листе начиналось уже самое интересное. Состав.

Кофеин безводный. Триста восемьдесят миллиграммов на порцию, при заявленных на пакетике двухстах. Синефрин. Йохимбин. И примечание внизу, сухое, лабораторное: обнаружены следовые количества ацетона и толуола, а также хлорид-ионы в концентрации, не характерной для пищевого сырья.

Я откинулся на спинку стула и минуту просто смотрел в окно.

Ёлки-иголки. А ведь я ждал другого.

Я готовился увидеть в этом протоколе что-нибудь такое, после чего можно снять трубку, позвонить в определённое место и спокойно наблюдать, как приезжают люди в форме и всё заканчивается. Классический сценарий, нашли запрещённое, дальше не моя работа.

А запрещённого не было.

Кофеин продаётся в любой аптеке. Синефрин — это экстракт горького апельсина, он в половине жиросжигателей на полке любого магазина спортпита, законно, свободно, хоть вагон покупай. Йохимбин — кора дерева, растительное сырьё, в добавках встречается, оборот не ограничен.

Не наркотики. Ни одного вещества, за которое можно кого-то посадить. Ни одной статьи Уголовного кодекса.

Я взял чистый лист и начал писать, укладывая всё в голове.

Триста восемьдесят миллиграммов кофеина — это