На краю Земли - Сергей Хардин

Наконец впереди показалась восточная окраина. Полноценной стеной это место я бы пока не назвал даже с очень большим оптимизмом, зато прогресс был очевиден и заметен невооружённым глазом.

Полосу кустарника и молодняка перед крайними дворами расчистили уже достаточно широко, и теперь из деревни можно было видеть лес на несколько десятков шагов дальше прежнего. Два отдельных участка частокола постепенно удлинялись друг к другу, хотя между ними всё ещё оставался широкий проход, который на ночь перекрывали тяжёлыми рогатинами.

Чуть в стороне темнели две ловчие канавы, а на крыше крепкого сарая строили первый нормальный наблюдательный помост. Пока это был всего лишь настил с перилами и лестницей, но даже с него уже можно было осматривать лес поверх ближайших домов.

И всё-таки при виде новых кольев перед глазами на мгновение мелькнула другая картина: сломанные ворота, белёсая пыль, мёртвые дома и тишина, в которой не оставалось ничего человеческого.

Я резко моргнул, возвращаясь в настоящее. Нет. Здесь пахло свежей древесиной, потом и влажной землёй. Кто-то смеялся, кто-то матерился, пытаясь поднять слишком тяжёлое бревно, а кто-то ругался на неудачно забитый кол. И я собирался сделать всё возможное, чтобы так оставалось и дальше.

Виктор стоял возле будущего помоста и объяснял двум мужикам, куда лучше поставить дополнительные распорки. Завидев нас, десятник спрыгнул с невысокого настила, отряхнул ладони и подошёл.

— Ваше сиятельство, — коротко поприветствовал он меня. — За вчера поставили десять кольев, северный край частокола продлили ещё на четыре сажени, а вторую канаву закончили.

— Людей хватает? — спросил я, осматривая бригаду.

Восемь мужиков работали внизу, ещё трое возились наверху. Негусто, но и совсем уж безнадёжным положение не выглядело.

— На нынешний темп хватает, — ответил Виктор. — Хотите быстрее — придётся снимать людей с других работ.

— Не хочу, — покачал я головой. — Вымотать половину деревни за несколько дней много ума не надо. Продолжайте в том же темпе, а если появится действительно срочная причина ускориться, тогда будем решать отдельно.

Я подошёл к частоколу и внимательно осмотрел колья. Стояли они плотно, но без лишней красоты. Там, где грунт позволял, их заглубляли почти на рост человека, а промежутки забивали жердями.

— Вот здесь плотнее, — указал я на одну из щелей. — Молодой волк, может, и не пролезет, а вот какая-нибудь мелкая зараза вполне способна протиснуться.

— Уже видел, — кивнул Виктор. — Сегодня переделаем.

Я перевёл взгляд на основание строящегося помоста.

— И подпорку сюда добавьте. Не нравится мне этот угол: если настил начнёт гулять под весом людей, вся конструкция долго не простоит.

Десятник проследил за моим взглядом, несколько секунд оценивал крепление, а затем согласился:

— Верно. Добавим.

Яков тут же сделал пометку на табличке.

— Мирослава позже сюда приведу, — добавил я. — Только сразу предупреждаю: не для того, чтобы он работал за вас магией и превращался в большую ходячую землеройку.

Виктор слегка приподнял бровь.

— А зачем тогда?

— Грунт посмотрит, — объяснил я. — Определит, где колья лучше держаться будут, где канаву бессмысленно углублять, а где вода полезет. Если сможет без лишней нагрузки немного уплотнить совсем слабое место — хорошо. Если нет, руками справимся.

— Разумно, — коротко ответил десятник, после чего снова повернулся к рабочим.

Мирослав мне нужен был живым и способным думать, а не в роли человека, которого будут таскать от одной ямы к другой до полного истощения.

— К вечеру ещё раз загляну, — сказал я Виктору. — Продолжайте.

— Понял, ваше сиятельство.

Мы с Яковом пошли дальше. Через десяток шагов я заглянул старосте через плечо и с некоторым удивлением понял, что его записи становятся разборчивее. Раньше восковые таблички выглядели так, будто по ним пробежалась курица, а теперь в каракулях уже можно было различить отдельные слова.

— Яков.

— Да, ваше сиятельство? — Старик тут же поднял голову.

— Ты писать лучше стал.

Староста замер, посмотрел на табличку, потом снова на меня и нахмурился.

— Да вроде как всегда.

— Нет, — возразил я. — Раньше это напоминало следы курицы, которая перед смертью пробежала по грязи, а теперь хотя бы можно понять, где у тебя цифры, а где распоряжения.

Яков обиженно засопел, но спорить не стал.

— Я всё там понимал.

— Ну это самое главное, — согласился я, не удержавшись от улыбки.

Мы подошли к амбару. На этот раз возле ворот стоял именно Яковов помощник, назначенный на дневной учёт, а чуть поодаль обнаружились Лука и Федот. Кузнец что-то объяснял старшему сыну, который тащил в сторону кузницы мешок с углём. Увидев меня, Лука отпустил парня, вытер руки о кожаный фартук и повернулся ко мне.

— Ваше сиятельство.

— Как кузница? — спросил я.

— Работает, — коротко ответил Лука, но, наткнувшись на мой взгляд быстро понял, что не отвертится. — Вчера израсходовали семь кусков железа на наконечники, два пошли на скобы, ещё один испортил. — Лука поморщился, явно вспоминая неприятный момент. — Перегрел.

— Записал? — спросил я, глядя на него испытывающе.

— Записал, — ответил он и кивнул на Федота. — Этот проконтролировал.

— А то, — отозвался Федот, складывая руки на груди. — Я теперь каждый кусок считаю, который ему со склада отдаю.

Лука посмотрел на него с лёгким раздражением.

— И каждый раз стоишь над душой.

— Так приказано.

— Вот и хорошо, — вмешался я, пока производственный спор не перешёл в очередную серию взаимных упрёков. Затем повернулся к Якову: — Ты потом эти записи в общий расход занёс?

— Вчера вечером, ваше сиятельство, — уверенно ответил староста.

Вот так правильно. Лука отвечает за то, куда ушло железо, Федот — за то, что именно доставлено из запасов, а Яков — за общий склад и сведение всех записей. Как говорится, доверяй, но проверяй, а потом ещё раз проверяй тех, кто проверяет.

— Масло? — вспомнил я. — Ты говорил, одна бочка течёт.

— Перелили, — ответил уже Федот. — Потеряли немного, старая клёпка разошлась. — Он тяжело вздохнул и покосился на амбар. — Бондаря бы нам. Три зимы как умер последний, — пояснил Федот. — Раньше торговцы заходили, можно было новую тару купить, а теперь сюда только совсем безумный человек сунется.

Я усмехнулся.

— Значит, будем искать человека, который умеет чинить бочки, среди своих. Не богами же бондари рождаются.

— Поспрашиваю, — сразу отозвался Яков, уже делая новую пометку.

Я заглянул внутрь амбара. Там было сухо: мешки сложены на настилы, а не прямо на землю, соль лежала отдельно, семена — тоже, инструмент был аккуратно выставлен вдоль стены. Ещё несколько дней назад здесь почти всё сваливали туда, где находилось свободное место. Прогресс, пусть и не такой заметный, как новый частокол.

Мы снова вышли на улицу. Мимо дома Марфы я прошёл уже привычно, но всё равно отметил новые ворота.