На краю Земли - Сергей Хардин

убрал книгу обратно. Следующие несколько минут я пытался не вызывать «Чуткий ветер» намеренно, наоборот, просто шёл и слушал. Ветер скользил между деревьями, обтекал стволы, разбивался о кусты. На расстоянии нескольких метров я уже начинал различать отдельные мелкие нарушения общего потока: где проходил человек, двигались ветви, где воздух почему-то почти не шевелился.

Я начал ощущать это не сильнее, а понятнее, это было важнее.

Система отозвалась коротким сообщением:

[Освоено дополнительное применение навыка «Чуткий ветер»: направленное восприятие.

Устойчивая дальность на текущем уровне освоения: до 10 метров.]

Вот, никаких чудес, просто научился пользоваться имеющимся инструментом чуть разумнее.

Спустя некоторое время тропа сузилась. Я уже собирался пройти за Степаном между двумя густыми кустами, когда впереди ощутил странную картину. Воздух справа двигался нормально, а слева, в пределах нескольких метров, почти застывал возле земли. Не полностью, но вместо привычного обтекания кустарника словно проседал вниз.

— Степан, — позвал я, охотник обернулся. — Что там слева?

— Тропа, ваше сиятельство.

— Проверь землю.

Степан прищурился, не стал спрашивать зачем. Срезал длинную ветку и осторожно ткнул впереди себя. В первый раз нормально, а во второй — палка ушла почти на половину. Охотник мгновенно отступил.

— Стоять! — бросил он остальным. — Топь.

Ратмир перекрестился.

— Я же тут раньше ходил…

— Раньше, — пробормотал Степан и снова ткнул жердью. — Сейчас ещё шаг — и по пояс ушёл бы. А дальше, может, вообще без дна.

Анатолий посмотрел сначала на практически незримую трясину, потом на меня.

— Это вам воздух подсказал?

— Ну не само же болото, — я указал на кусты. — Просто возле земли воздух там ведёт себя иначе.

— Для меня разницы немного, — удивлённо покачал головой рыжий.

— А для меня большая, сказал я и обернулся к старшему охотнику, Степан как раз вернулся к нам.

— Придётся правее брать, там лощина вроде сухая.

— Веди.

Мы обошли опасное место, и чем дальше двигались, тем неприятнее становился лес. Некоторые деревья росли под настолько странными углами, будто их годами выкручивала невидимая рука. Стволы местами раздулись уродливыми наростами, из трещин сочилась густая чёрная жидкость. Птиц мы уже давно не слышали, только шаги, редкий треск сухой ветки, да собственное дыхание.

— Раньше здесь хорошо было, — неожиданно произнёс Степан, он говорил скорее самому себе. — Я мальчишкой сюда за грибами ходил, потом охотился. А теперь…

Охотник махнул рукой.

— Мицелий, — коротко сказал Виктор.

— Да хоть как его назови, — Степан сплюнул в сторону. — Лесу от названия легче не станет.

Анатолий остановился возле ближайшего дерева и осторожно ткнул копьём в серый нарост.

— Не трогай, — сразу предупредил я.

Поздно, наконечник уже вошёл в рыхлую древесину. Анатолий вытащил копьё, из отверстия медленно потекла чёрная слизь. Рыжий поморщился.

— Мерзость, — сказал он, скривившись, и вытер наконечник о мох. — Видел я похожие места на границе. Там иногда казалось, будто весь лес тебя слушает.

Я посмотрел на деревья.

— Кажется — не значит, что так и есть.

— Знаю, — Анатолий пожал плечами. — Но приятнее от этого не становится.

Тут я был с ним согласен.

Лес впереди постепенно превратился не просто в чащу, а в лабиринт. И впервые я понял, почему местные до жилища Мирослава так и не дошли.

Бурелом возник совершенно неожиданно. Ещё минуту назад мы шли по узкой, но вполне проходимой ложбине, а потом лес словно оборвался.

Перед нами лежала огромная стена из поваленных стволов, некоторые толщиной почти в мой рост. Они громоздились друг на друге в три-четыре слоя, переплетаясь ветвями и чёрными корнями. Выглядело это так, будто какой-то безумный инженер действительно решил возвести здесь крепостную стену.

Степан остановился и снял шапку.

— Мать честная… — пробормотал он, потом замолчал и долго смотрел. — Я здесь позапрошлой осенью ходил, чисто было.

— Всё, нет дороги, — отрезал Ратмир и шумно выдохнул.

Я подошёл ближе. «Чуткий ветер» показывал лишь ближайшую часть завала, и там действительно творилось что-то странное. В щелях между стволами почти не гулял воздух. Не потому, что стояла какая-то магическая стена, просто чёрные нити Мицелия настолько плотно стянули ветви и корни, что получилась почти сплошная масса. Анатолий подошёл и ткнул копьём в сплетение.

— Осторожно! — сказал я, но десятник оказался сейчас быстрее.

Древко вошло между ветвей на полметра. Рыжий попытался протолкнуть дальше, но не вышло — гибкие ветви спружинили и с силой вытолкнули наконечник обратно.

— Крепко.

— Потому что всё переплетено, буквально срослось воедино, — сказал я и подошёл чуть ближе. — Рубить будем полдня.

Виктор осмотрел завал.

— Через верх тоже плохо, ноги переломаем.

Я повернулся к людям.

— Варианта три. Лезть поверх — долго и опасно. Рубить проход — ещё дольше и шумнее. Лушим вариантом остаётся третий — обход.

Охотник тяжело вздохнул.

— Потеряем время.

— Зато, скорее всего, не людей, — возразил я и посмотрел на Степана. — Проверь справа и слева.

Охотник ушёл ненадолго, вернулся быстро.

— Справа ложбина уходит вниз. Можно попробовать там. Слева хуже, сыро.

— Идём вправо.

— А если дальше опять топь? — спросил Ратмир.

— Тогда обойдём топь.

Он явно не был удовлетворён ответом, но другого всё равно не существовало. Ложбина оказалась узкой, папоротник доходил почти до пояса, приходилось двигаться гуськом и постоянно пригибаться под ветвями.

Минут через десять впереди показалось разветвление. Одна тропка уходила левее и вниз, другая — правее, вдоль склона небольшого холма. Степан хотел пойти первым, но я остановил его.

— Подожди.

Я закрыл глаза. Не потому, что так магия работала лучше, просто меньше отвлекало зрение. Справа воздух шёл относительно ровно. Слева возле земли снова ощущалось знакомое «проваливание», в пределах всё тех же десяти метров.

— Слева сперва проверь жердью.

Степан ткнул землю раз, другой, на третьем движении ветка ушла почти целиком.

— Опять топь, — проворчал охотник. Ратмир посмотрел на меня уже совсем иначе. — Может, всё-таки назад к завалу? Прорубимся.

— И зачем?

— Да мы тут кругами ходим, — в голосе охотника уже отчётливо слышался страх.

— Ты видел, сколько там стволов? — спросил я с упрёком.

— Видел.

— Сколько часов понадобится прорубить хотя бы узкий проход?

Ратмир промолчал.

— Вот и всё. Мы сейчас обходим препятствие и всё ещё можем быстро двигаться. Назад к завалу вернёмся только в том случае, если действительно окажется, что прохода нет.

— Понял, ваше сиятельство, — пробормотал Ратмир и опустил глаза.

— Хорошо.

Я пошёл дальше. Дисциплина действительно вещь хрупкая, но держалась она не только на страхе перед командиром. Люди должны хотя бы понимать, почему ты принимаешь то или иное решение, даже если в действительности у тебя самого нет полной карты. Иногда достаточно видеть на один шаг дальше.

Ложбина вскоре вывела нас на пологий подъём. Когда поднялись