Последний перевал - Олег Дмитриев
Девушка проснулась резко, словно не спала, а просто закрыла глаза и открыла их. Легкие больше не горели, и не хотелось постоянно кашлять. Девушка все еще была в той самой избе, куда принесла ее старуха, ничего не изменилось. Дверь открылась и с улицы зашла женщина. В ней с огромным трудом можно было узнать ту самую старуху из леса, какой она была еще вчера. Сейчас на пороге избы стояла среднего роста женщина, одетая в белое до пола платье с длинными рукавами. Подпоясано оно было простой веревкой, обхватывающей тонкую талию, на веревке висел обычный крестьянский серп. Длинные чистые и расчесанные волосы золотистого цвета ниспадали до самой поясницы. На вид ей было не больше пятидесяти лет. У женщины были величественные черты лица, а глаза отливали красным.
Девочка даже немного испугалась этого света из глаз, но хозяйка поднесла палец к губам, показав, что не нужно ничего говорить. Отшельница прошла в избу и взяла со стола чашу, протянула девочке. В голове прозвучал голос: «Пей». Повинуясь, она залпам выпила весь горький отвар. Тепло и сила разлились по телу. Ей захотелось вскочить на ноги, она чувствовала себя полностью здоровой.
– Пойдем, пора, нельзя дольше ждать, – опять прозвучал голос в голове ребенка.
Выйдя на улицу, девушка отпрянула, ей захотелось вернуться назад в избу. Было темно, поздний вечер или ночь. Огромный костер горел неестественно красным пламенем, от которого не было жара. Рядом с костром в землю были вкопаны несколько столбов. На одном из них были вырезаны узоры, судя по всему, очень давно, так как потемнели от времени и растрескались. По сторонам от него было по два столба меньшего размера. К двум из них были привязаны люди. Молодой парень и женщина. Они со страхом смотрели по сторонам, пытались что-то говорить или даже кричать, но у них не получалось произнести ни звука. Прямо перед центральным столбом была выкопана могила, свежая, черная, глубокая.
– Что это? Мне страшно, я не пойду! – затараторила девушка.
– Пойдешь, у тебя нет выбора. Если не пройдешь ритуал, ты умрешь, ты бы уже умерла, если бы не мои отвары. А я не могу позволить тебе этого. Ты такая же, как я, и нас осталось мало, – уже голосом ответила ей женщина, подталкивая рукой вперед.
– Какой ритуал? Я здорова, я вылечилась, отпусти меня! – продолжала упираться девочка.
– Ты все знаешь, ты спала три дня, а я тебе все говорила. Ты все вспомнишь, когда окажешься там. Ты должна справиться. Если не сможешь, то твоя учесть будет печальна. Все, начнем! – последние слова женщина произнесла очень громко.
Люди, привязанные к столбам, словно окаменели, перестали дергаться и пытаться кричать. Отшельница остановила девушку на краю могилы, а сама запела какие-то слова низким горловым голосом, больше похожим на гудение, чем на речь. В такт своей песне она начала кружиться в каком-то танце, двигаясь вокруг костра.
В этот момент девушка начала понимать, что сейчас будет и что от нее требуется. От этого ей стало не по себе. В голове звучал голос этой страшной женщины с горящими красным глазами. Он говорил, говорил, говорил. А потом, кружась в танце, женщина подошла к парню и одним резким ударом серпа, который она сняла с пояса, рассекла ему горло. Запрокинув его голову назад, женщина припала к струям крови, вырвавшимся из горла несчастного. Сделав несколько глотков, она наклонилась, подняла с земли плоскую чашу и наполнила ее все еще льющейся из рассеченного горла кровью.
Девушка смотрела на все это беспристрастно. Страх сам собой ушел. Она знала, что все так и должно быть, что это все правильно. Женщина поднесла чашу девушке и протянула. Та без слов приняла ее и начала пить. Ей было неприятно, начало тошнить, но она знала, что должна сделать это, иначе нельзя. Когда чаша была пуста, Женщина толкнула ее в грудь, сказав:
– Переродись и вернись!
От толчка девушка упала на спину в разрытую могилу, но удара не последовало. Она падала и падала в темноту. Света от костра больше не было видно. Вокруг была только тьма и сырой холод. Вдруг она словно вынырнула из воды. Она на поляне, только на ней никого больше не было. Не было ни женщины, ни парня с женщиной, ни костра. Все вокруг было серым, бесцветным, безжизненным. Да и поляна была другой.
Осмотревшись, девушка пошла прямо. Она не знала, куда надо идти и что делать, но знала, что надо идти. Нити холода начали пронизывать тело, оплетать руки и ноги, не давая ей идти дальше. Холод словно высасывал из нее тепло. Девушка подняла руку к лицу, никаких нитей не было видно, а вот кожа там, где она их чувствовала начала сереть, тускнеть. Справившись с появившимся на секунду страхом, она второй рукой схватила воздух в том месте, откуда по ее ощущениям к руке тянулись невидимые нити холода и оторвала их. Рука тут же перестала мерзнуть, а кожа стала нормального цвета. Девушка за несколько секунд оборвала и остальные нити, и холод отступил. Она смогла идти дальше, ей уже ничего не мешало.
Пройдя несколько десятков метров, она вышла на поляну, которая вся была усеяна холмиками. Между ними бродили люди, точнее не люди, скорее тени, но у которых можно было рассмотреть черты лица и предметы одежды. Увидев девушку, они все устремились к ней, протягивая руки. Страх снова пробежал холодной волной по спине. Она захотела убежать, но что-то остановило ее, она поняла, что если побежит, то больше никогда не вернется назад. Преодолевая страх, девушка пошла вперед. Когда первая тень приблизилась и попробовала схватить её, девушка, опередив, сама схватила ее за вытянутую руку. На удивление тень была вполне материальной. На лице мертвеца появилось недоумение, которое сменило хищное выражение голодного человека. Девушка оттолкнула тень второй рукой и она растворилась в воздухе.
– Ты – молодец, – раздался позади мягкий нежный и очень мелодичный женский голос, – ты, конечно, не отправила его в посмертие, но тебя этому еще и не учили.
Отпрыгнув в сторону от неожиданности, девушка увидела, что за ее спиной стоит высокая изящная молодая, не старше ее самой, девушка. На ее голове был надет венок из увядших цветов, из-под которого иссиня черным потоком струились длинные волосы. Одета она была точно в такое же платье, как и женщина из леса, даже серп на поясе весел точно также, только он был больше и мерцал черными