Последний перевал - Олег Дмитриев

***

– Привет, помнишь меня? – прозвучал в ночной тишине голос и разбудил ребенка.

Ваня сел на кровати. Амулет на его груди снова был горячим. Глаза еще не успели привыкнуть к темноте комнаты, и он испугано озирался, ища хозяина голоса. Никого не было, комната была пустая.

–Эй, это я твой друг, вспоминай меня! – вновь прозвучал голос. Ване казалось, что он знаком ему, но откуда и кому он принадлежал?

– Вставай, иди ко мне, будем дружить, – продолжал говорить неизвестный, – или скажи мне, где ты?

– Ты кто такой? Где ты? – дрожащим от страха голосом ответил мальчик.

– Я знаю, что ты где-то рядом, я чувствую твой запах, я его еще на улице почувствовал. Такой вкусный, такой сладкий, – продолжал голос, словно не слыша вопроса мальчика.

Ваня вдруг начал вспоминать то, что он давно забыл. Ночь, гроза, лестница в детском доме, белые глаза за окном. Он с ужасом посмотрел на окно, но там никого не было.

– Почему я не чувствую тебя, а чувствую только твой запах? Почему ты не слушаешься меня? – не унимался голос, в котором уже чувствовалось раздражение. – Ты же где-то тут, вот тут твой запах!

Во входную дверь что-то тихонько стукнуло. Потом еще раз. Следом за этим раздался скрежет, словно чем-то острым вели по металлу.

– Ты там? Я знаю, ты там, эта дверь пахнет тобой. Я помню твой запах. Я всегда помню. Давай, открой дверь, открой, я не могу уже ждать! – раздраженный, нервный голос становился все настойчивее.

Ваня вжался в угол комнаты. Ему было очень страшно. Он знал, что Аня не слышит этот голос, как не слышал и его друг тогда, в ту страшную ночь. Оберег на груди уже буквально обжигал кожу. Но в отличие от той ночи, Иван не хотел повиноваться голосу, он не хотел идти к тому, кто звал его.

– Если ты сейчас не откроешь мне дверь, то я открою ее сам, и тогда тебе будет хуже, – продолжал говорить ночной гость.

Из глаз ребенка начали течь слезы. Он не знал, что делать. Он боялся даже дышать, не то, что позвать Аню. Ему казалось, если он закричит, то та тварь, которая скребется в дверь, тут же ворвется в квартиру и убьет их обоих. Да и что Аня могла сделать? Тем временем скрежет за дверью изменился. Уже не водили чем-то острым по полотну, а звук был, словно в замочную скважину вставили ключ. А потом начали поворачивать его. Мальчика словно окатили холодной водой. Ему было безумно страшно. Но он вспомнил слова Максима: «Ты – мужчина, пусть еще ребенок, но мужчина, ты – защитник, помни это». «Я мужчина» – с дрожью в голосе прошептал мальчик и тихо встал с кровати. На кухне есть ножи, сейчас он пойдет туда, возьмет самый большой, для мяса и встанет около двери. Когда эта тварь ее откроет, он ударит ножом и будет бить, сколько хватит сил. Он защитит себя и Аню, он сможет.

Думать об этом оказалось гораздо проще, чем сделать. Несколько метров до двери в комнату дались ему с огромным трудом, ватные от страха ноги его не слушались. Но как только он открыл дверь в комнату, то вскрикнул от неожиданности. На пороге его комнаты стояла Аня.

– Куда это ты собрался? – необычно грубо и строго спросила она.

– Я-я-я-я… – начал заикаться мальчик не в силах справиться с дрожью.

– Быстро в кровать, лег и накрылся одеялом! – еще грубее сказала женщина.

Ваня вдруг почувствовал, что боится ее сильнее, чем то, что было за дверью. Он хотел ей сказать, что там что-то страшное, там опасно, но не мог, он пулей бросился к кровати и с головой накрылся одеялом. Последнее, что он увидел, как Аня повернулась и пошла в направлении входной двери.

«Только не открывай, не открывай!» – мысленно умолял ребенок.

Щелк, щелк – два оборота, открылся нижний замок. Голос, звавший Ваню, замолчал. Щелк – повернулась щеколда. Что происходило дальше, Ваня помнил смутно. Дверь в квартиру открылась, пустив в темноту коридора свет с лестничной площадки, и закрылась. Но не на замки. Наступила тишина. Звенящая, гнетущая тишина. Ваня лежал и плакал, даже дышал через раз, смотря в коридор через щелку между одеялом и кроватью. Сколько он так лежал, мальчик не помнил, а точнее не знал.

Вдруг входная дверь отворилась и издала скрип. Максим специально не смазывал шарниры, чтобы невозможно было бесшумно войти в квартиру. Свет из подъезда выделил тень на полу коридора. Тень того, кто стол на пороге квартиры. Дверь захлопнулась, свет и тень пропали. Шаг, еще один, кто-то шел к комнате мальчика. Секунды тянулись бесконечно долго. Кто-то вошел в комнату.

– Вылезай из-под одеяла, – прозвучал голос Ани.

Ваня отбросил в сторону покрывало и радостно вскочил с кровати, но в ту же секунду отпрянул назад и упал на спину. В центре комнаты стояла Анна. Да, это была она, но ее лицо было другим. Черты заостренные, более грубые. Глаза горели красным огнем, а приоткрытый в хищной усмешке рот обнажал острые зубы. Ее губы, подбородок, ночная рубашка, руки были испачканы чем-то темным.

– Сними его, – сказала женщина, указывая пальцем на амулет, висевший на шее мальчика. – Быстро снимай!

Ваня уже не плакал, он просто смотрел безумными от страха глазами на приближающуюся к нему женщину, с которой всего несколько часов назад играл, смотрел кино и просто весло болтал. Украшение на цепочке буквально обжигало ему грудь. Не понимая, зачем он это делает, непослушными пальцами, мальчик расстегнул цепочку и снял с шеи амулет.

– Хороший мальчик, – сказала Аня и, подойдя к нему вплотную, положила руку ему на голову.

***

Максим проснулся от шума и потому, что стало холодно. Некоторые из туристов уже привстали со своих спальных мест, видимо, разбуженные тем же самым. Начались перешептывания: «Слышал, ты слышал, что это было?». Охотник встал, достал из рюкзака, стоящего у него в голове, сайгу, разложил приклад и, примкнув магазин, дослал патрон в патронник. Для туристов появление в его руках оружия стало неожиданностью, судя по их изумленным взглядам.

– Девушки, сидите тут тихо, а ты со мной, – махнув рукой Сане, сказал Максим. Алексея рпт, видимо, смены еще не было, так как Александр был на месте.

Спустившись вниз, осматривая с лестницы комнату,