Код Изгнания - Евгений Волков
— Ну что поделать, такова участь жителей Фронтира, — хмыкнул я и без лишних слов оборвал связь.
Я испытал искреннее удовлетворение, когда капитан осознал, что гибель дворянина — это не сбой систем, а факт. Ему теперь определённо не поздоровится. Такой катастрофический просчёт на дежурстве может стоить Фролову не только карьеры, но и жизни. Последнее, конечно, маловероятно, но вполне возможно. А это значит, что капитан третьего ранга сделает абсолютно всё, чтобы меня достать.
Зачем я его спровоцировал? Всё просто: в такие моменты люди начинают совершать ошибки. Будь ты трижды профессиональным военным, но когда эмоции и панический страх за собственное будущее берут верх, рациональность отказывает. Именно эти неизбежные промахи преследователей и должны были позволить нам с Харргом уйти из сектора невредимыми.
Конечно, мы уже наворотили дел достаточно, чтобы нас внесли в списки особо опасных преступников Империи. Для Фронтира это не так уж и страшно. Просто отныне любая встреча с патрулём будет заканчиваться одинаково — попыткой уничтожить друг друга. Ну и некоторые легальные контракты теперь станут для нас недоступны. Зато тут же открывались другие двери: многие пиратские и мародёрские синдикаты только приветствуют, если твой профиль болтается на первых строчках имперских баз розыска.
Все эти мысли лениво крутились в голове в тот момент, когда корвет наконец вырвался из плотного скопления обломков. Теперь мы могли начать разгон для прыжка в гиперпространство. Но именно этот выход на чистое, фактически открытое пространство подставлял нас под прямой удар носовых орудий противника. Любые противоракетные манёвры сбили бы темп, критически затягивая разгон, поэтому пришлось зафиксировать курс, сознательно жертвуя манёвренностью и подставляя корму под вражеский залп.
— Харрг, они скоро выпустят «мигалки», — предупредил я напарника по мысленной связи интерфейса.
«Мигалки» — крайне неприятный вид имперских торпед, использующих микропроколы гипера для мгновенного перемещения в пространстве. Энергии их компактных встроенных реакторов обычно хватало на три-пять коротких прыжков, после чего торпеда вываливалась в реальный космос и детонировала на цели. Соответственно, чем дальше происходил такой прыжок, тем легче бортовым сенсорам было засечь возмущения в пространстве и высчитать точку выхода.
Я мысленным приказом перенаправил энергию с боковых и носовых проекций щита на корму, кратно увеличивая плотность силового поля. Сейчас защитная полусфера над маршевыми дюзами была для нас важнее всего.
— Ага, я и не сомневался, — отозвался наёмник.
На тактической схеме отобразилось, как он вручную перехватил контроль над частью турелей, оставив остальной периметр на откуп автоматике. Бортовой ИИ систем противокосмической обороны был значительно тупее, чем если бы боевым контуром заведовала Лили. Но пробуждать столь мощный искусственный интеллект высшего порядка ради пары торпед и тратить на её вычислительные циклы около десяти процентов текущей мощности реактора я не считал необходимым. Обойдёмся стандартными протоколами.
Как я и предполагал, стоило фрегатам расчистить себе сектор обзора после обломков, как их носовые пусковые шахты выплюнули по три торпеды. «Мигалки» мгновенно набрали стартовую скорость, а затем начали синхронно исчезать из реальности и возникать вновь — каждый раз значительно ближе к нам, неумолимо и страшно сокращая дистанцию.
Сенсоры смогли рассчитать векторы выхода четырёх из шести «мигалок». Автоматика противокосмической обороны тут же направила в зоны предполагаемого появления торпед вольфрамовые снаряды, выпущенные на безумных скоростях. Харрг отлично разметил цели, что позволило и ему, и бортовым системам действовать на упреждение. Безмолвный космос озарили яркие вспышки сдетонировавших зарядов. Но оставались ещё две тепловые сигнатуры, которые не удалось вовремя распознать, и именно они теперь представляли для нас смертельную угрозу.
Скорость «Тени» неумолимо росла, но заветная для прыжка отметка всё ещё не была достигнута, пусть до открытия окна и оставалось совсем немного времени. Мы могли банально не успеть. Помимо торпед, нас начали доставать и главные калибры имперских фрегатов, обрушивая на силовые щиты сфокусированные залпы лазерных установок. Тяжёлая плазма до нас пока не долетала, но вот дальнобойные лазерные батареи вовсю вгрызались в защиту. Я на подсознательном уровне, прямо через нейросеть, фиксировал стремительное падение мощности дефлекторов, как и то, что маршевый реактор уже работал в критической жёлтой зоне.
Время стало осязаемым, почти физическим, когда по правому борту корвета внезапно вспыхнула маленькая рукотворная звезда. Торпеда вывалилась из подпространства в опасной близости от обшивки. Если бы не сработавшие в последний миг автоматические излучатели ПКО, не видать нам больше звёзд. Но даже энергии этого касательного взрыва хватило, чтобы начисто сдуть с корпуса две турели ближней защиты и половину внешних сенсоров. Навигационные системы испуганно взвыли, сообщая о критических повреждениях и о том, что многослойная броня корвета частично испарилась, обнажив силовые переборки.
Я слишком сильно понадеялся на то, что враг будет целить исключительно в двигатели, и напрочь не рассчитал тот факт, что имперская торпеда способна вынырнуть у любой другой части корпуса. Оставалась последняя «мигалка». И в этот раз я решил не рисковать, мысленным приказом равномерно перераспределяя остатки энергии по всем проекциям силового поля, тем самым прикрывая израненный борт от финального удара.
Стоило мне ослабить защиту на корме ради спасения бортов, как хвостовые щиты тут же ушли в глубокую красную зону. Имперские фрегаты намертво вцепились в корму «Тени», желая разорвать наши дюзы и лишить возможности совершить манёвр. И это было их главной ошибкой. Слепая жажда взять нас живыми.
Уведомление тактического интерфейса о том, что «Тень» наконец набрала расчётную для прыжка скорость, и появление новой угрозы на радарах совпали почти до секунды. Очередная «мигалка» вывалилась из подпространства в опасной близости от кормы. Ослепительная вспышка полыхнула так близко к дефлекторам, что перегруженные щиты, не выдержав колоссального термического удара, мигнули и полностью погасли, оставляя маршевые двигатели без единой крохи защиты.
Я попытался было мысленно перенаправить остатки энергии с носовой проекции и хотя бы частично восстановить кормовую полусферу, но имперцы не собирались упускать столь идеальный шанс. Фрегаты тут же обрушили на беззащитный хвост корвета добрый десяток лазерных залпов.
Терять больше секунды было нельзя. Я напрочь отказался от идеи проводить долгий и безопасный расчёт координат — хотя изначально и планировал уходить по правилам. Просто сориентировавшись по аварийным навигационным маякам, я мысленно отдал команду. Корабль озарился ослепительным сиянием. Пробив метрику пространства, корвет исчез из забытого сектора, оставив преследователей кусать локти в остывающей Пустоши.
И в то же мгновение меня жёстко вышвырнуло из синхронизации. Нейросеть отключилась, и я снова оказался в собственном теле посреди физической рубки корабля.
Здесь вовсю выло и горело тревожно-красное аварийное освещение. Часть приборных