Фронтир - Михаил Дорохов

Я присел рядом и откинул длинный плащ из шкур. Страшный удар Хенрика располосовал грудь колдуна. Хорошо его приложил оруженосец. Рубаха вся в крови, но клинок не дошёл до ремней на поясе, держащих сумку. Я срезал их ножом, стащил сумку и высыпал всё содержимое на траву. Кости животных, странные мутные бусины, чернильница, набор перьев, несколько листов льняной бумаги в парусине — ого, да у нас здесь прямо грамотей! Внешний вид убитого как-то не стыковался с содержимым сумы. Я выудил небольшой оббитый железом и обтянутый тиснёной телячьей кожей томик на несколько страниц.

Отщёлкнул застёжку и осмотрел картинки, подписанные закорючками на незнакомом языке. Да что ж такое! И тут ничего не понятно. Но буквы были не те, что в храме Древних. А ещё — все записи были сделаны от руки. Никакого готического шрифта, хотя книгопечатание уже шагало по империи довольно быстро.

Почти все картинки — человеческое тело с пометками, пара изображений человеческого глаза в разрезе. Кто бы перевёл всё, что здесь начертано?

Помимо книги нашёлся нож для заточки перьев, необычный изогнутый клинок побольше, мелкая походная утварь и мешочек с монетами. О, а это кстати! Три талера серебром и шесть — золотом. Ну хоть что-то. Монеты пойдут в «общий котёл», поэтому я сразу отбросил мешочек в сторону. Воровать у своих — последнее дело. Поэтому утаивать деньги от Свята и Хенрика я не собирался. А вот книгу я незаметно сунул себе в сумку под походным плащом. Подозреваю, что если такую вещь найдёт инквизиция, то это будет поводом к весьма пристрастному «расспросу». И от него я своих подопечных решил избавить сразу.

Я подозвал Хенрика и Свята:

— Думаю, здесь можно заканчивать.

— Ох, видел я такие символы, — вдруг сказал Свят, указывая на несколько странных блях с чудны́ми знаками, лежащими на траве вперемежку с бусинами, и на клинок, на рукояти которого был вырезан такой же знак.

— Бесовское что-то? — настороженно спросил оруженосец.

— Подобное показывали в Дум-Эйде, когда там сжигали ведьму. Святые отцы вынесли это на эшафот и дали поглядеть толпе, — ответил капитан.

— Нашли что-то ещё? — спросил я.

— Восемь талеров и двенадцать крейцеров, — кивнул оруженосец.

— В кошельке ещё девять талеров, — махнул я на мешочек, что лежал в траве, — Всё, что взяли с разбойников и эти деньги — забирайте себе. Мне нужны только два комплекта оружия для стражи и арбалет.

— Да, милорд!

Это был более чем честный раздел. Фактически я поделил всё на три части, если перевести всё в звонкую монету, хотя по званию мог претендовать на бо́льшую долю. Деньги мне были нужны, но требовалось и отметить заслуги моих людей. Всё же Свят стоял со мной бок о бок и не дал погибнуть, а Хенрик спас нас с капитаном в критический момент.

Оруженосец заметно повеселел, а Свят явно что-то хотел сказать, не находя себе место. Я встал и смерил его взглядом:

— Что думаешь?

— Не стоит его здесь жечь, да ещё и в ваших землях, господин барон. Про то рано или поздно прознают. Кто-то в трактире проболтается, или ещё чего… Например, наши возницы начнут чесать языками. Надобно этого колдуна церкви отдать — пусть там разбираются с ним, да сами сжигают на потеху толпе.

— Ты что же это, предлагаешь его везти в Эстер? — удивился я, посмотрев на уже подванивающий труп чернокнижника.

— Пускай церковники решают: что с ним делать, — убеждённо продолжал капитан, — Только надобно отдать его вещи им в доказательство.

— А ты уверен? — пристально посмотрел я в глаза Святославу, намекая на то, что в храме-то можно и не досчитаться кое-чего важного.

Если кто-то знает, что в этих развалинах было «яблоко», а потом исчезло, то могут возникнуть вопросы. Нет, конечно, я буду запираться и говорить, что-де его никогда там и не видел. Да и Свят поклялся держать всё в тайне. Плюс вряд ли инквизиция покатит в эту глушь, чтобы что-то разнюхивать. Чтобы что-то искать, надо знать — ЧТО ты ищешь. А дальше уже как кривая дорожка выведет.

— Церковники, если прознают — будут очень недовольны, что вы это дело не доверили инквизиции. Простите, господин, но вы не рукоположены вершить суд божий… только людской, — напомнил Свят.

Он был прав. Если до церкви дойдут какие-то слухи, то кто-нибудь точно сюда заявится узнавать: как и что было? А вход в храм я по возвращении прикажу замуровать, чтобы неповадно никому было шастать. У меня вон и повод есть — колдун пойманный.

— Сколько до Эстера с телегой? — уточнил я у капитана.

— День пути, ежели останавливаться на ночлег. Ну уже меньше, мы ведь часть проехали. Завтра к обеду будем там.

Ну что же, до завтра в компании убитого чернокнижника побыть можно. Решено.

— Заверните его во что-нибудь и накройте, скоро этот запах усилится… Оружие из своей доли, если надумаете продать — грузите на телегу, которая пойдёт с нами в город. Два доспеха и мои мечи с копьями — на вторую телегу с Бертом, разбойников туда же. Их отправляйте в Вальденбург. Пусть их где-то прикопают, а одного подвесят на дубе с табличкой «Вор и разбойник». На всё про всё вам полчаса, а затем выдвигаемся в Эстер…

— Милорд, — тихо подал голос Свят, когда Хенрик ушёл за подмогой для переноски колдуна, — Если в Вальденбурге будут знать, что мы поехали в город и… Что если на обратном пути на тракте нас будут ждать разбойники?

— Волков бояться — в лес не ходить, Свят. Ты же это знаешь. А если между нами, то обратно мы поедем по со-о-о-всем другой дороге, — загадочно улыбнулся я.

В Эстер мы въезжали уже после полудня, остановившись по пути лишь на постоялом дворе «Чёрный медведь», что был аккурат посреди пути в столицу графства и представлял собою редкий клоповник на развилке путей.

Прошедшей же ночью, уединившись в пропахшей сыростью комнатушке, я на скорую руку перерисовал все шестнадцать страничек книжки, доставшейся мне от колдуна в качестве трофея. В данном случае «перерисовал» — это самое точное слово, ибо непонятные буквы я просто скопировал как придётся, чтобы можно было их различить. Получилось криво-косо,