Дневники барона Эдуарда Толля. Русская полярная экспедиция 1900–1902 гг. - Эдуард Васильевич Толль

Воскресенье, 16 (29) июля на «Заре», в Екатерининской гавани. Почтовый пароход из Архангельска «Николай» (?) доставил последнюю почту, письма и посылки с родины, замедлившиеся в пути заказы, последние газеты и рождественские пакеты, которые, вместе с полученными в Петербурге, Дерпте и Ревеле и ожидавшими нас здесь, составляли очень большое количество.

Понятно, что и мы оставили в Александровске немало почты; телеграфному чиновнику пришлось выполнить большую и непривычную работу.

Среди известий из Архангельска было одно, крайне печальное: шхуна, зафрахтованная при содействии архангельского губернатора для доставки отпущенного морским министром угля к Югорскому Шару, или по возможности еще и восточнее, пробовала в середине июля дойти до Вайгача, но потерпела аварию и была принуждена вернуться в Архангельск. Повреждения не могут быть значительными, так как по настоянию Энгельгардта она уже 2 августа предполагает вновь выйти по назначению к мысу Гребени. Поэтому я все же могу надеяться, что при благоприятных условиях еще с ней встречусь.

Вторник, 18 (31) июля на «Заре», приблизительно в 20 морских милях восточнее острова Кильдина. Наконец, в 5 часов мы могли сняться с якоря и покинуть Екатерининскую гавань! Мне кажется, что наша моральная подготовка к неизвестному будущему в настоящее время вполне созрела; это, без сомнения, своевременно, ибо теперь начинается время, когда в любой миг могут наступить такие события, которые для дальнейшего будут иметь большое значение.

В 11 часов ночи Н. Н. Коломейцев мне доложил, что в машинном отделении в двух местах появилась течь и вода бьет небольшими фонтанчиками; меня это не удивляет, мы страшно перегружены; вместо 17 футов 6 дюймов мы сидим 18 футов 6 дюймов. Как все это отразится на дальнейшем плавании покажет будущее.

Сегодня мы впервые засыпаем «с музыкой», ибо на корабле появились собаки. «Мои псы», то есть восточносибирские, ведут себя очень тихо и скромно, зато тронтгеймовские стараются вовсю. Надеюсь, что крыша лаборатории не проломится под их тяжестью.

Среда, 19 июля (1 августа) на «Заре», в море севернее Колгуева. Мы взяли курс прямо на Вайгач. Несмотря на перегрузку, идем 5 узлов. Сегодня южный ветер, поставили кливера. Чрезмерная нагрузка лаборатории сказывается в течи у бортов и на крыше. Как бы в шторм не рухнула вся лаборатория. 11 часов пополудни. Курс прямо на Вайгач, ветер SO, свежо; поставили паруса, идем 6–7 узлов. Сегодня с 3 до 4 часов 30 минут останавливались для первых гидрологических наблюдений.

Сегодня с доктором был в трюме. Попасть туда можно ползком на животе или на коленях. Доктор пролез между досками и добрался до бочки, из которой взял масла для камбуза. С фонарем и маслом мы поползли обратно. Доктор великолепен, всегда спокоен и предупредителен!

В трюме сухо и тепло. Течь в машинном отделении заделана. Благодаря значительной нашей осадке вода с наветренной стороны, то есть с правого борта, проникает через шпигат кормового помещения в лабораторию. Воды попадает немного, но само присутствие ее доказывает, что нам надо «подняться» из воды и никаких приемок больше нельзя делать.

Четверг, 20 июля (2 августа) на «Заре» у Колгуева. Солнечный день, легкий OSO, качка несколько меньше. Мы еще в области Гольфстрима, давшего вчера температуру воды 5 °C. Сегодня температура на поверхности 6°. Между 5 и 7 часами 30 минутами вторая остановка для гидрологических и зоологических наблюдений; для первого раза последние были произведены весьма удачно.

Туманы несколько чаще, но температура на поверхности не упала:

– температура на 83 метрах, на дне —1,5°;

– на 27 метрах +2,0°;

– на 10 метрах +5,9°;

– на поверхности, 0 метров +6,0°.

Лабораторией, несмотря на ее прекрасное устройство, мне пользоваться пока не приходится. Моя лаборатория пока из себя представляет проходной коридор, то есть работать в ней удается лишь изредка. Попасть в зоологическую лабораторию и на корму можно, проходя только через мою лабораторию, ибо проход снаружи заполнен рыбою, досками, каяками, санями и прочим. Есть еще небольшое свободное место в средней палубе, достаточное для выполнения работ.

Пятница, 21 июля (3 августа) на «Заре». Колгуев на виду. Сегодня в 4 часа утра открылся Колгуев. Свежий NO. Температура воздуха +6,5 °C, воды +6,3°. Ход против ветра всего лишь 4,7 узла. В 12 часов оставалось 210 миль до Вайгача. Несмотря на N, мне, судя по температурам воды и воздуха, кажется, что в Карском море – открытая вода! Сегодня сделали остановку при значительной волне, но все же работали хорошо. Ход из-за встречного ONO всего лишь 2 узла, поэтому мы сделаем галс к Гусиной Земле, а оттуда спустимся вдоль берега к Вайгачу: как на этом, так и на том галсе мы поставим побольше парусов и, вероятно, пойдем узлов до 7.

Маневр был сделан в 5 часов 30 минут; тогда же мы легли на новый галс, но предположения наши не оправдались: до 10 часов мы ничего не выиграли. Доходивший до 12 метров в секунду ветер, переходящий все больше к O, нас сносил настолько, что, во-первых, мы продвигались всего лишь по 4 узла, а во-вторых, следующий галс к югу, вероятно, нам также не удастся. Я согласился зайти за Колгуев, куда под всеми парусами, не потратив угля, мы сможем пройти 6–7-узловым ходом. До Колгуева около 80 морских миль, которые можно пройти часов в 12. Терпение – начало всегда нелегко! Посмотрим, сколько времени придется потратить, прежде чем попадем в Карское море!

Ясно пока одно: угольную шхуну поджидать не имеет смысла, ибо плавание ее еще больше, чем наше, замедлится встречным ветром; она сможет подойти к мысу Гребени значительно позднее, чем мы; ждать ее могло бы стать для нас роковым! Таким образом, пополнить 300-тонный запас угля, с которым вышли из Александровска-на-Мурмане, мы больше не сможем до начала полярного плавания.

Суббота, 22 июля (4 августа) на «Заре», перед Колгуевым. Сегодня оказалось, что и вторая попытка сберечь уголь неудачна. Под парусами при застопоренной машине мы шли всего лишь 3–4 узла, так как ветер стих до 8 метров в секунду; поэтому я приказал лечь курсом снова на Вайгач.

Берега Колгуева довольно высоки, почти как Новосибирские, на склонах – снег. По данным Морозова высота их до 20 саженей.

За последнюю вахту, с 12–4 часов, мы все-таки сделали 11 миль благодаря стихшему до 6 метров в секунду ONO, следовательно, имели ход почти 3 узла. Если так