"Изя, Не дай пропасть моей жизни". Часть третья - Григорий Соломонович Берёзкин
Следователь – майор Нечаев: – А почему ты об Эле Каган, об его контрреволюционной деятельности, об его принадлежности к подолью не говоришь.
– Эля погиб.
– Что было, то было, а на войне он скрывался.
Это он говорит и мне.
– Как вы можете мне, после такой войны.
– Это ты там скрывался, уходя от кары заслуженной.
Тоже самое – Эйдельман Илья – художник, скульптор, погиб в 42 г. под Харьковом. Он был арестован до войны – тоже – “член подполья” и требовали показаний на него.
О Зелике Аксельроде – расстрелян ими же. Тоже спрашивали.
В третий раз идет все сначала. В основном – вокруг еврейского отношения к 37 году.
Ощущение – стало еще хуже.
Нечаев:
– Слушай, как там Берлин выглядит.
– Разрушен наполовину.
– Как ты думаешь, война будет с Америкой?
– По-моему нет.
– А если будет, кто победит, как думаешь?
– Наши (не верю его игре).
– _____ по мне – хуя.
Вот состав этих следователей (разговор доверительный).
Следователи – уголовники и психопаты, лжецы, морально разложившиеся карьеристы. Это не чекисты. Это лицемеры, ни во что не верящие и знающие, что ты ни в чем не виноват.
Не били. Иногда – ударит. Я особенно не сопротивлялся.
Контингент минской тюрьмы.
– Еврейский националист. Группа аптекарей – травят (уже готовится дело врачей), вся верхушка Волховского цементного завода – заговор.
Однажды ночью ко мне забрасывают в камеру (3-4 человека) – молодого парня. Ошеломленный. Кто?
– Шофер на автозаводе.
– За что?
– В оккупации что-то (смутно).
Говорит: – Я только из дому, из постели. Мальчик 4-х летний.
Сына спящего разбудили, чтобы попрощаться. Тот испугался.
Я говорю:
– Валя, расскажи дядям стишки. Поставил его на стул. Через слезы:
"Кремлевские звезды над нами горят,
Повсюду доходит их свет.
Счастливая родина есть у ребят
И лучше той родины – нет".
Потом узнал, что стихи Михалкова, – плакат, слова Михалкова.
Один из пришедших арестовывать:
– Ну, пошли.
Не дал дочитать (вроде прослезился даже).
Вдруг бросают старого крестьянина. Тот ничего не знает – за что. После допроса:
– За что спрашивали?
– Нейкия аблигации.
Поняли, что речь вероятно шла об агитации, он не знал этого слова.
Камера была та же, что и перед войной.
Все как тогда, только одна из стен – напротив двери – изрешечена пулями – сначала черные отверстия на голове человека, голова или сердца и внизу. (Примечание И. Ш.– видимо имеется ввиду на уровне головы, сердца и пр.). Там – расстреливали. Только кто расстреливал? Немцы? Наши? Трудно сказать.
Нечаеву – очень скучно. Но хорошо бы на высоком уровне чтоб побольше.
Судило ОСО. Процедура – вызывают к следователю. Он читает решение ОСО – 58-10-11 и еще – побег из-под стражи, “Коллективная групповая агитация” – дают 10 лет. Исправительно-трудовой лагерь. Распишитесь.
Предположительно – камеры в Пищаловском замке. Источник: sauko.by
Здесь опубликована третья часть воспоминаний Григория Березкина. Будет и еще. Невозможно уместить все рассказанное, всю эту жизнь в один или два лендинга.
Сейчас я действительно чувствую еще большую ответственность, но я убеждена, что мы приняли правильное решение – публиковать все воспоминания так, как они есть.
Возможно, тут есть неточности, безусловно есть личное восприятие. Но важно наконец опубликовать это так, как и было рассказано – без особых купюр.
К сожалению, часто мне не удавалось найти фотографии хорошего качества, но я решила публиковать любой фотоматериал, который смогу найти – потому что важно не только читать, но и видеть и помнить.
Дизайн и верстка, подготовка и расшифровка материалов:
Ирина Шанаурина shanaurina@gmail.com
Все печатные материалы принадлежат Л. Б. Сумм