Во чреве кита - Даниель Краус

- Какие ужасные слова.

- „Они стали безынтересными и растворимыми. - Цитата из „Каннери-Роу“, которую Джей узнает только через два года. - Безынтересные и растворимые.

- В присутствии твоих детей, Митт.

Джей касается одной из шариков. Вытаскивает её. Кусочек кукурузы. Отвратительно. Он больше не может этого выносить: из его рук капает грязь, тошнота накладывается на тошноту, и таблетка — не единственное, что он потерял. Он издаёт вопль — самый громкий крик в своей жизни.

- Слышишь? Это детский плач! Младенцы плачут, зовут маму! Как насчёт того, чтобы позвонить мне, когда он решит повзрослеть?

(Плач)

Джей уже знает, что нужно прислушаться.

Он впивается зубами в медузу — холодную и кислую, — вырывает её из левой руки и выплевывает, проглатывая, повторяет тот же животный поступок с спортивным носком. Наконец, снова обе руки — и он хватает гортань обеими.

Если ему удастся заставить этого кита издать звук, которого ни один человек ещё не слышал, то окружающие ни за что не смогут его проигнорировать. Они вызовут помощь по радио, вызовут береговую охрану.

- Подвигай голосовые складки, — сказал Хьюи. Но что это значит? У Хьюи было лишь самое смутное представление. Митт, при всем его знании морских существ, не обладал такими специальными знаниями. Как бы усердно Джей ни учился, школьная биология заканчивается на эмбрионах свиней. Ему конец, он обречён —

(Мы не единственные, кому это дано)

- Что? Что это значит…

(Ты не один)

- Я один! Я один!

(Ты никогда не был один)

Джей пытается разобраться с гортанью, когда смысл становится ясным.

Митт, Джей, Митт, Джей: эгоизм, заключающийся в том, что все внимание сосредоточено на самцах.

Хотя обычно именно женская группа и спасает ситуацию.

Мама, Зара Гардинер, урождённая Зара Плат. Ева Гардинер, названная в честь актрисы. И Нэн Гардинер, сокращённо от Нэнси, на семь лет старше Джея, магистр наук в области логопедии из Университета штата Сан-Диего, занимающаяся логопедической реабилитацией пациентов, перенесших инсульт, в доме престарелых в Бейкерсфилде. Для Джея это всегда звучало отвратительно, но Нэн была настоящей барракудой. Она вцепилась в эту профессию ещё в старшей школе и больше не отпускала.

В День Благодарения 2019 года, за девять месяцев до провала со «Слипом, - Нэн держала аудиторию в напряжении после ужина с индейкой, с солнцезащитными очками, воткнутыми в волосы. Она оторвала кусочек кожи от тушки и прорезала в центре щель, чтобы продемонстрировать, как работают голосовые связки. Две створки раскрываются и расслабляются для дыхания, но хрящ сужает просвет, чтобы при выдохе он мог вибрировать. Вот — звук.

Джей впивается голыми пятками в стенки пищевода, выигрывая время, чтобы свободной рукой прощупать гортань. Если пациент Хьюи был прав и там действительно есть голосовая складка, то, блядь, на что она вообще похожа на ощупь? Джей представляет себе кожу индейки Нэн. Наверное, как эта — мягкая и бесполезная, как мочки ушей.

Единственные неровности, которые он ощущает, твёрдые, как хрящ.

Постой-ка, разве не это говорила Нэн? Именно хрящ и двигается. Щитовидный хрящ, сказала она; кольцевой хрящ. Неизвестно, есть ли они у этого океанического инопланетянина. Но если голосовая складка существует, она должна быть связана с хрящом.

Джей исследует гортань правой рукой. Мягкая ткань, липкая слизь.

Он проталкивается мимо чего-то, напоминающего эластичную ткань — возможно, надгортанник, — и вдруг ощущает удар горячего воздуха, словно пушечное ядро. Это, должно быть, штормовой выдох из трахеи кита. Как по команде — брызги крови и выброс из дыхалового отверстия — уже семь струй, каждая кровавее предыдущей.

Если наука права, кит должен погрузиться под воду.

У Джея болит локоть, болят руки, болят лодыжки. Сухожилия плеч завязались узлами, как веревка. Этот выдох: он указывает на то, что голосовые складки находятся поблизости, не так ли? Джей закрывает глаза, пытаясь отгородиться от пульсирующего кошмара, и сосредотачивает все свои чувства на кончиках пальцев. Он должен быть скрупулёзен, исследовать каждый дюйм этого органа.

Вот. Прямо у плеча Джея. Твёрдый узелок под гладкой тканью. Он потирает его, чтобы понять, что это. На ощупь похоже на резину автомобильной шины. Примерно по форме напоминает ручку чайной чашки. Ручки: они существуют для того, чтобы перемещать предметы. Джей сжимает его — и, чёрт возьми, оно действительно двигается. Если это хрящ, то он должен управлять чем-то на другом конце — в этом и заключается весь смысл хряща.

Голосовая складка. Должно быть, это она.

Джею нужно завести голосовую складку в выдыхательный канал. Но это механизм, с которым он не знает, как обращаться. Он толкает хрящ в форме чайной чашки. Он двигается. Это единственная часть гортани, которая двигается. Джей катит его к рту. Ничего. Чёрт возьми, ничего. Его рука выскальзывает из слизи. Он задыхается, метается в поисках ручки, пять громких хлопков, потом снова находит её и впивается ногтями.

На этот раз Джей тянет ручку хряща к брюху кита.

И слышит тихое хлопанье — словно парус, пойманный порывом ветра.

А если это звук голосовой складки, втянутой в трахею?

Джей крутит ручку сильнее.

- Дыши!

Глотка сужается, когда кит вдыхает.

- Да! Выдохни! Выдохни!

Кит подчиняется. Восьмая струя из дыхалового отверстия — как мокрый динамит.

Через гортань, мембраны, хрящ и собственную руку Джей чувствует вибрацию.

Где-то голосовая складка хлопает громче — как флаг в сильном шторме.

Пока не сменяется другим звуком.

- Если эти яхтсмены любят шампанское, — думает Джей, — то их стаканы только что разлетелись вдребезги.

Словно вой койота, но менее неистовый; словно напев волка в реверсе, не скорбный, а полный надежды, крик, в котором больше воздуха и песка, чем земли и шерсти, дугообразный звук сирены, высокий тон, поднимающийся всё выше и выше, едва улавливаемый разорванными барабанными перепонками Джея. Сравнения бессильны. Тонкое резиновое колесо, скребущее по плитке? Воздух, вырывающийся из растянутого шарика? Это — чистая, умоляющая скорбь.

Не за самого кита, а за досадную преграду в его горле.

Кит плачет.

Так же, как Джей. Способность, о которой вспомнили после долгого периода бездействия.

Голосовые складки гудят так, как не гудели с тех пор, когда этот гигант был детенышем. Гудение настолько сильное, что онемели пальцы Джея и сжался в комок мешок с мраморными шариками на его опухшем запястье. Свежая кровь хлещет ему в лицо, проникает