Тени теней - Игорь Шанин

— Нам пока не удалось, — отвечает голос в моей голове.

— Вы же были в нашем мире! Болтались у нас за спинами все время!

— Это только наши тени. Мы забросили их как крючки, чтобы зацепиться. Это получилось, потому что каким-то несчастным удалось открыть врата в подвале. Они призывали проклятие в свой мир, поэтому мы смогли откликнуться.

Он поднимает руку, проходя мимо стены, и черные когти сдирают висящие лоскутами обои.

— Кажется, я не…

— Наши тени привели вас к вратам, чтобы вы попали внутрь. У нас получается затянуть сюда только маленькие частички человеческих душ на некоторое время, но этого достаточно. Когда я выпущу тебя, ты вернешься и вытащишь меня внутри себя.

— Что будет дальше?

— Дальше нам нужно только немного времени.

— Почему…

За долю секунды демон оказывается в полуметре от меня. Лицо обдает потоком душного затхлого воздуха.

— Слишком много вопросов, — произносит он. — Я не люблю вопросы, но мы обязаны отвечать на ваши, потому связь должна быть крепкой. Истина — основа связи. Так что лучше молчи, ты же не хочешь меня разозлить?

— Я хочу узнать, почему…

Ковер под ногами начинает шевелиться — что-то длинное и скользкое ползает под ним. Скривившись, я отступаю в угол. Из-под ковра выползают змеи: маслянисто поблескивающие чешуйчатые тела переливаются разными оттенками, раздвоенные языки ощупывают воздух, равнодушные глаза с вертикальными зрачками совершенно неподвижны.

Бросаю обреченный взгляд в сторону выхода из спальни, но поздно — змей десятки или даже сотни, они окружили меня так, что любой шаг станет последним. Демона в комнате нет, но я чувствую его присутствие, когда теплый ветер колышет волосы.

— Что стало с теми школьниками двадцать лет назад? — повышаю голос, перекрывая змеиное шипение.

— Они не захотели выводить нас.

Одна из змей заползает в штанину и ползет вверх. Закричав от ужаса, я трясу ногой так, что теряю равновесие и падаю прямо на переплетенные змеиные тела. Они тут же обвивают меня всю, не давая шевельнуться. Все еще крича, я пытаюсь перевернуться, чтобы упереться руками в пол и встать, но тщетно. Змеи у меня на шее, руках и ногах. Скользят под одеждой, сковывая холодом и отвращением. Маленькие обвивают пальцы, большие сжимают тугими кольцами талию, грудь и шею. Выдохшись, я пытаюсь набрать в легкие воздух для нового крика, но уже не могу.

Демон появляется на фоне серого потолка, черное дымное лицо с бездонными провалами глаз совсем близко.

— Тут все время так, — говорит хриплый голос. — И никогда не знаешь, что будет дальше.

Змеи сжимают туже и туже, ребра хрустят, перед глазами темнеет. Беспомощно открывая и закрывая рот, я различаю, как стены спальни разваливаются, потолок осыпается тяжелыми кусками прямо на меня, но нет ни боли, ни страха, только сгущающаяся темнота.

А потом свежий воздух неожиданно заполняет легкие. Один вдох, второй, третий.

Открываю глаза. Я на середине моста, сразу его узнаю — тот самый, где закончилась история четырех школьников двадцать лет назад. Сейчас тут ни машин, ни шума реки, только тишина, прохлада и низкое серое небо.

Неуверенно поднимаюсь на ноги. Черные мушки еще мельтешат перед глазами, но их все меньше и меньше. Пошатываясь и машинально стряхивая с себя несуществующих змей, я ухожу с проезжей части, чтобы подойти к перилам и посмотреть вниз. Река, всегда бурная, теперь застыла будто на паузе. Вода похожа на неровное стекло, волны и всплески как будто выполнены из хрусталя искусным мастером. Свет преломляется, рассыпается миллионами искр, и так до самого горизонта. Вся река напоминает гигантское алмазное ожерелье, зажатое меж каменистых берегов.

— Ты пришла, Диана, — раздается за спиной.

Испуганно оборачиваюсь. По дороге шаркает древний старик в помятой клетчатой рубашке и выцветших брюках. Лицо — миллион морщин, зеленые глаза выглядят как самоцветы, упавшие в частые складки шелка. Белые волосы обрамляют виски, плешь на макушке похожа на необитаемый остров. Старик тяжело опирается на трость, каждый шаг выглядит настоящим подвигом.

Не свожу с него удивленного взгляда, пока подходит ближе. Ветерок доносит запах застарелого пота и дешевого табака.

— Диана, — печально тянет он скрипучим голосом, разглядывая меня как драгоценность на витрине, прекрасную, но слишком дорогую.

— Вы кто? — спрашиваю.

Дед качает головой и делает еще один мучительный шаг. Спина согнута вопросительным знаком, но он все равно немного выше меня. Когда говорит, во рту видно темные гнилые зубы и язык с желтоватым налетом:

— Как ты могла меня не узнать?

— Я вас никогда не видела.

Это все проделки демона. Что бы он ни задумал, нельзя поддаваться.

— Видела тысячу раз, — возражает старик.

Едва сдерживая брезгливую гримасу, рассматриваю пучки волос в его ушах и старческие пятна на лбу. В голову не приходит ни одного знакомого такого возраста.

— Вы обознались, — говорю. — Перепутали меня с кем-то.

Старик грустно улыбается:

— Ты говорила, что жизнь за меня отдашь. Как я могу тебя с кем-то перепутать?

Сердце разбивается мелкими острыми осколками от внезапного озарения:

— Макс?

Он медленно кивает, не сводя с меня зеленых глаз. И как я сразу их не узнала?

— Ты… Как так получилось, что… — лопочу. — Что с тобой произошло?

— То, что со всеми однажды происходит, — отвечает Багров. — Никому не убежать.

Затаив дыхание, рассматриваю его с разбуженной внимательностью. Мои любимые сильные руки выглядят сухими палками под тканью рубашки. Моя любимая щетина стала редкой седой порослью, неровно выбритой трясущимися руками. Мое любимое скуластое лицо теперь похоже на чернослив, забытый в самом дальнем углу шкафчика со сладостями. От моих любимых черных густых волос почти ничего не осталось.

Моя пустая бессмысленная красота больше не красота.

— Это не ты, — говорю. — Это не можешь быть ты.

— Кто же, если не я?

От меня будто оторвали кусок, отобрали что-то ценное и невосполнимое. В груди огромная дыра, черная яма, и ничем ее теперь не заполнить.

— Разве это что-то меняет? — спрашивает Макс.

Он тянет узловатую руку к моему лицу, но я невольно отстраняюсь.

— Душа у меня все та же, — продолжает он. — Разве не душа самое главное? Разве так важно, в каком она теле?

— Это не ты, — твержу, чтобы убедить себя. — Мы в аду, ты знаешь? Это все ненастоящее.

— Тут все даже более настоящее,