Тени теней - Игорь Шанин

— Ничего, — отвечаю. — Хочу спросить у него, что произошло. Он-то точно поверит, что я правда этого не знаю.

Она щурится. Думает, пытаюсь ее надурить. Думает, я сбежала на три дня с красавчиком-Максом и лохом-Сажиным куда-нибудь на Таити и отвязно там покуролесила.

— Если не знаешь, так и скажи, — продолжаю, постепенно выходя из себя. — Не надо мне тут аштокать.

Она изображает равнодушие пожиманием плеч и уходит, бросая напоследок:

— В библиотеке он. Только что видела.

Раньше в школьную библиотеку приходили, чтобы взять книги для домашнего задания или какие-нибудь потрепанные детективы для умных подростков. Теперь там поставили компьютеры с выходом в интернет, поэтому книги, в общем-то, уже не пользуются большой популярностью.

Я нахожу Мишу за самым дальним компьютером. Сидит, почти касаясь носом монитора, голубоватые блики делают кожу мертвенно-бледной. Серый дневной свет падает из окна на взлохмаченную русую шевелюру, подсвечивает легкий пушок на щеках и верхней губе. На Мише вязаный свитер с оленями и потертые брюки. Если бы я составляла собственный словарь, то сфотографировала бы сейчас Мишу Сажина, чтобы использовать в качестве иллюстрации к слову «девственник».

Подхожу ближе и здороваюсь. Он поднимает карие глаза. Несколько секунд будто находится в прострации, а потом говорит:

— Диана Белова. Ты тоже пропала.

— Да. Ты знаешь, где мы были?

— Нет. И мне никто не верит.

Кто бы мог подумать.

— У меня был урок физкультуры, — продолжает Миша. — Я прятался в раздевалке, чтобы не играть с другими в баскетбол. Все эти прыгающие за мячом тела в спортивной форме выглядят так нелепо, как считаешь?

— Нормально выглядят, — отвечаю я, со сладким томлением вспоминая Макса Багрова.

— В общем, не суть. Я спрятался в раздевалке и ждал звонка на перемену, но его не случилось. Знаешь, почему?

— Почему? — Ответ вертится где-то в подкорке, но я не могу ухватить.

— Потому что наступило воскресенье, а по воскресеньям не бывает звонка на перемену. Я зашел в раздевалку в четверг, примерно в одиннадцать тридцать. Пробыл там чуть больше часа. А когда вышел, было уже воскресенье, и видела бы ты лицо уборщицы, когда я на нее наткнулся.

— Могу представить.

— Все думают, что я пытался сбежать из дома, но надолго не хватило. Замерз, проголодался, и тут же вернулся обратно. Вот как все думают.

— Нас везде искали. Нигде не нашли.

Он отмахивается:

— При желании можно придумать кучу мест, где тебя никто не найдет. Многие считают, что мы были как раз в таком месте, так что его родители и искали.

— Не только родители искали. Весь город, даже спасатели с вертолетами.

— Это уже эффект СМИ. Ты видишь по телеку репортаж про чужое горе и тут же хочешь показать, какой ты весь отзывчивый и понимающий. Кидаешься на помощь, чтобы все могли увидеть твой героизм, твое умение сострадать.

— А вдруг они правда сострадали и хотели помочь?

— Так только в добрых сказках бывает.

Не нахожу слов, чтобы возразить.

— В общем, история очень странная, — говорит Сажин. — Необычная. Но знаешь, что хорошо?

— Что?

— Каждый человек — типичный случай. Что бы с тобой ни произошло, что бы ты ни чувствовала — это уже обязательно было до тебя с кем-нибудь другим. Мир невозможно удивить чем-то новым.

— Хочешь сказать, такое уже случалось? — догадываюсь. — Люди исчезали, а потом возвращались и не могли ничего вспомнить?

— Именно так. — Миша снова утыкается в монитор. — Нам даже не надо ходить далеко за примером. Я кое-что нашел в интернете.

— Что там? — пытаюсь заглянуть, но ничего не видно.

— В нашем городе двадцать лет назад уже было такое. Школьники исчезли, их искали и не нашли.

— А потом они снова появились?

— Да. И точно также говорили, что никуда не пропадали.

— И что в итоге выяснилось?

Миша жмет плечами:

— Тут слишком мало информации. Нужно идти в городскую библиотеку и поднимать старые газеты за то время.

— Серьезно? Я думала, в интернете есть все.

— Если это не касается событий двадцатилетней давности в провинциальном городишке у черта на рогах. Кому надо размещать всю эту информацию в сети?

Он поднимается, подхватывает со стула сумку с учебниками.

— Я хочу пойти в городскую библиотеку прямо сейчас. Пойдешь со мной?

Не дай Бог кто-то увидит, как я ухожу из школы вместе с Мишей Сажиным.

— Я бы с радостью, но нужно на дополнительные по алгебре. Но ты ведь расскажешь все, что узнал?

— Ну хорошо. Оставь свой номер.

***

Вечером я разглядываю себя в ванной. Там, где не получается дотянуться взглядом, приходит на помощь зеркальце. Поворачиваюсь так и эдак, зеркало выхватывает то бедра, то икры, то лопатки, но так и не находит ничего необычного. Мое тело в первозданной нетронутости — ни единого шрамика. Нет порезов, раздражений, следов от уколов. Не видно бугорков на коже, выдающих вживленный чип. И швов после недавней операции тоже не заметно. Можно сниматься для журнала с названием типа «Идеальная кожа», и все будут мной восхищаться.

Смотрю в зеркальце, в свои зеленые глаза. Расчесываю пятерней мокрые волосы. Все так обыденно, естественно и спокойно. Как будто ничего не произошло. Хочется, чтоб так оно на самом деле и было. Вот только вряд ли с человеком, пропавшим на три дня и не помнящим этого, ничего не произошло.

Когда выхожу из ванной, мама зовет ужинать. На столе исходит паром суп. Чай пахнет ромашкой и яблоком. За окном льет дождь, тысячи мелких капель стучат по стеклам. Погода такая со вчерашнего дня. Я слышала, кто-то говорил, будто она испортилась сразу после нашего возвращения.

Мама гладит меня по руке, когда беру вилку.

— Почему ты не задаешь вопросов? — спрашиваю.

— Каких вопросов?

— Где я была, что делала. Ты правда веришь, что я ничего не помню? Я бы не поверила.

— Конечно, я верю. Ты моя дочь, ты не станешь меня обманывать.

— Все дети обманывают родителей.

Она мягко улыбается. Руки у нее теплые и гладкие.

— Дети обманывают родителей, если те где-то ошиблись в воспитании. А я уверена, что все делаю правильно.

— Тут не поспоришь.