Во чреве кита - Даниель Краус

Ни одна из этих умоляющих просьб не исходит напрямую от папы — ни его хрипловатого «привет» на голосовой почте, ни дрожащих каракулей в письме. Эти мольбы доходят до Джея как отдаленные отголоски; Джей начинает думать о них как о собственной системе эхолокации папы. Умирающий человек посылает щелчки, пытаясь почувствовать, кто там, и ждет ответных щелчков.

Джей знает, что делает то же самое. Уехав из дома в прошлом году, он поддерживал связь с мамой и сестрами так часто, как только мог, присылая фотографии, на которых он выглядел беззаботным, занимался внешкольными занятиями, держал в руках работы с оценкой «А+. - Щелчок, щелчок, щелчок. Но эти попытки постепенно сошли на нет. Каковы шансы, что отец и сын найдут друг друга сейчас?

Это ужасно большой океан.

10 августа 2021 года Митт Гардинер покончил с собой. В течение следующих недель мама, Нэн и Ева обнимали Джея, но это казалось не так, как надо. Как будто их руки были вывернуты наизнанку, а позвоночники искривились не в ту сторону. Чем дольше останки отца оставались пропавшими, тем сильнее искривлялись их собственные кости. Джей знает, что мог бы поступить так, как они просили, и навестить папу.

Но в конце концов щелчки папы стали настолько тихими, что Джей перестал их слышать.

Спустя одиннадцать месяцев Джей не выдерживает позора, который приносят ему сестры. Он находит Хьюи. Не дома, потому что где, черт возьми, живет Хьюи? Он на Муниципальной пристани № 2. Хьюи на своей парусной лодке, в сафари-шляпе, заменяет сливную пробку в моторном отсеке. У него в кармане куртки лежит «Коран» в мягкой обложке, заменивший его маленький красный «Новый Завет» — «Новое Яйцо, - как он его называет, — который глупые христиане мило привесили к Еврейской Библии.

- Как твои зубы? — спрашивает Хьюи.

Прошел год с тех пор, как Джей видел Хьюи на похоронах папы. Беседа складывается приятно. У Джея остались странно умиротворяющие воспоминания о том, как он сидел в стоматологическом кресле Хьюи. На потолке висели светильники, стилизованные под белые облака на фоне синего неба, но Джей всегда представлял, что находится под водой и смотрит сквозь прозрачные воды на небо.

Хьюи раньше лечил зубы половине сотрудников аквариума Монтерей-Бэй. Он завоевал их симпатию своим остроумием на биологические темы. - Если не чистить зубы нитью, то из кашалота превратишься в китообразного» — шутка заключалась в том, что у китообразных нет зубов. Сотрудники рассказывали ему все свои секреты, а он послушно передавал их Митту и Джею. Они припоминают некоторые из них. Наконец, к делу.

- Я хочу знать, где он.

- Мне об этом спрашивали в береговой охране, знаешь ли.

- Ты сбил их с толку. Потому что папа не хотел, чтобы его нашли.

Хьюи откидывается на спинку стула, кривит губы, пристально разглядывает Джея.

- Знаешь, сколько второстепенных иудейских пророков упоминается в Коране? Всего один.

- Я не береговая охрана. Я из плоти и крови.

Джей наклоняется вперёд. У него хрустят позвонки. Болят суставы. Он морщится. Он чувствует себя старым. Он замечает, что Хьюи это заметил — и, похоже, это именно тот знак, которого Хьюи ждал. Джей знает, что сейчас получит нужную информацию — конкретные координаты. Но сначала — ещё немного болтовни. С Хьюи это всегда цена входа.

- Позволь мне рассказать тебе об уроке этого пророка. Истина никогда не перевешивает милосердия.

(Где ты)

((Где ты))

2218 PSI

(((Где ты)))

((((ГДЕ ТЫ))))

- Знаешь что? Я рад. Я больше не буду участвовать в этом. В этой грязной торговле: водой, китами. Ты же понимаешь, что именно этим мы и занимались, да? Мы с тобой — соучастники, Джей. Часть этого водоворота.

Одна лодка на якоре, шестнадцать пивных банок, катающихся по палубе, один отец, один сын. Джей слышит отдаленный смех, стук пришвартованных лодок, хлопанье флагов на верхушках мачт. Ясная ночь, над головой — миллиард звёзд, а до причала полмили. Но ветрено. Волны высотой в три фута. Если он закричит, он не уверен, что его крик достигнет ушей людей.

Папа пьян как никогда раньше. Девять часов назад двое пассажиров из Омахи наклонились через правый борт «Слипа, - чтобы сфотографировать горбатого кита, выпрыгивающего из воды, и поручень просто вырвался и упал в воду. Плюх, плюх — оба пассажира оказались в воде, не дальше чем в пяти футах от корпуса, но продолжали так истерично кричать, что папа, вытащив их на борт, прикрикнул, чтобы они заткнулись. Папа приступил к огораживанию места, где был вырван поручень, но у него дрожали руки. Он знал, что его везение закончилось.

Джею стало тошно. Он тоже это знал.

Звонок поступил в сумерках, в час «жемчужины. - Небрасканцы подали жалобы. Лицензия Митта была приостановлена до проведения осмотра его судна. Прибыль и так была ничтожной из-за Covid. А теперь ещё и это? «Слип» никогда не пройдёт осмотр, они оба это знали. Папа вложил всё в эту лодку и в этот бизнес. И то, и другое было закончено. Поэтому он бросил здесь якорь и приступил к тому, чтобы опустошить судовой груз дешёвого пива — прощальный тост за свою последнюю попытку цивилизованной жизни.

Он раздавил банку о своё нахмуренное чело. Над правым глазом у него кровь. Новый шрам, который присоединится к остальным. Кровь и на подбородке тоже. В последнее время папа постоянно кашляет кровью. Это не вписывается в то, что Джей знает о Covid-19.

- Чем больше мы вылавливаем, тем больше лодок. Чем больше лодок, тем больше сетей, в которые попадаются киты. Тем больше винтов, которые их рубят. Тем больше мусора им приходится есть — целые животы, набитые пластиком. Тем больше шума, Джей, все эти сонары — это сводит их с ума. Потом киты больше не испражняются там, где положено. Если они не испражняются как надо, то не удобряют воду для планктона. Планктон поглощает больше CO₂, чем эти гребаные тропические леса. Потом мы все умрём. А кто зарядил ружьё? Я и ты — и всё ради того, чтобы