Во чреве кита - Даниель Краус

Горбатые киты таскают на себе около полутонны этих липких ракообразных. На кашалотах они встречаются гораздо реже, но у Митта была своя теория на этот счёт. Умные каперы — а с самым большим мозгом из всех животных в истории каперы просто обязаны быть умными — используют ракушки-баранцы как кастеты в схватках с другими самцами-каперами. Джей в это верит. Даже сквозь неопрен гидрокостюма они режут, как стекло.

Ракушки-баранцы не могут быть причиной, по которой он вернулся к киту. Джей смотрит мимо своей единственной ласты и находит виновника. Мешок, этот чертов мешок для костей. Одно из щупалец кальмара запуталось в сетке.

Джей неуклюже ищет карабин. В этот единственный раз за всю историю использования карабина он держится, как припаянная сталь. Его холодные пальцы не могут с ним справиться. Слишком маленький, слишком дешевый. Пятьдесят фунтов высокотехнологичного снаряжения висят на его грудной клетке, а его убьет этот крошечный кусок дерьма, который больше подходит к школьному рюкзаку Хлои Таршиш.

Вихрь движения. Джей смотрит.

Мантия кальмара сжалась до половины своего размера. Глубоководный фокус: она исчезает. Десять щупалец втягиваются глубоко в пасть кита.

Архитеутис будет проглочен.

И Архитеутис сжимает Джея.

Джей кричит через регулятор, поток пузырьков — его вскипающий разум; он отказывается от попыток отщелкнуть самоубийственный зажим и просто пытается сломать эту дрянь у основания. Бледная масса щупалец кальмара в его периферическом зрении исчезает. Нет, нет, нет. Джей теперь рвёт мешок, пытаясь разорвать сетку. Толстое, запутанное щупальце становится тонким и напряжённым. Нет, нет, нет, нет, нет.

Его тащат вниз по склону носа кита и обратно в пасть. Он смотрит в сторону утеса, ещё может разглядеть скалы, пока поле зрения не ограничивается двумя сжимающимися челюстями, завешенными клинкообразными зубами. Джей сопротивляется, как малыш в приступе истерики, и выигрывает ярд. Его движения скользят, как во сне.

Зуб вырывает правую сторону компенсатора плавучести — никакого сопротивления, словно это желатин. В темную воду сыплются как конфетти виниловые лоскуты, полоски резинового баллона и кровавый дождь.

Кровь. Разрезал ли зуб верхнюю часть тела Джея? Его выпотрошили?

Холодная, как сталь, вода проникает через разрыв в его костюме «Хендерсон. - Как тогда, когда у него порвалась молния, а папа заставил его все равно нырять. Воздух хлещет из компенсатора плавучести, в воде появляется пена, и Джей уменьшается в объёме.

Вот и всё, препятствие устранено. Сила всасывания кита хуже всего, что бывает в впадине Мортуари-Бич. Джей тянется вверх, вбивает кулак в одну из заиленную зубную лунку верхней челюсти. Всасывание закручивает его вокруг этой оси. Он по-прежнему лежит животом вниз, но теперь лицом к горлу. Джей видит, как щупальца кальмара опускаются, словно лапша, а одно из них тащит мешок для костей. Чёрный полукруг горла устремляется к Джею, словно железнодорожный туннель, слишком узкий — он никогда туда не пролезет —

Джей впивается когтями в обе стороны нёба, прямо над горлом. Его пальцы погружаются глубоко: ткань хлюпает, точно так же, как внутренняя сторона его собственных челюстей. Слизь тоже такая же, да и кит не просто стоит на месте — он крутится, словно грузовик, совершающий широкий поворот направо.

Мешок для костей сильно дергает за зажим; кальмар, которого уже нет, всё ещё тянет его за собой, как упрямый ребёнок. Джей ещё глубже впивается в мембраны своими онемевшими руками. Шёлковатые, как рыбные потроха, как выпускные платья его сестёр, как волосы его мамы. Мешок для костей резко отскакивает, и грудь Джея скользит на толстый язык, пурпурного цвета, широкий, как плечи Джея.

Джей держится, если бы только ему удалось уперться ногами по обе стороны горла…

Язык раздувается, твёрдая мышца, томное побуждение.

Этого достаточно. Руки Джея соскальзывают с скользкой ткани. Его тело уносит вперед.

Его затягивает в чёрную дыру: сначала руки, потом голова, потом всё остальное; горло кита настолько тёмное, что руки Джея исчезают перед ним.

Затем — резкий рывок: он застрял в верхней части горла, его баллон слишком велик, чтобы пролезть.

Еще есть шанс. Не сдавайся. В голове Джея прокручивается содержание полудюжины статей, которые он читал о людях, проглоченных китами. Все они — кликбейт: несчастные люди попадают в пасти китов-бородавников, да, но горло бородавника шириной с суповую банку. Этих людей спешно выплевывают. Полное проглатывание невозможно. Если только не учесть невероятное стечение обстоятельств: дайвер (худой дайвер) и кашалот (особенно крупный кашалот), у которого пищевод способен проглотить тридцатифутового кальмара.

Джей хватается, но внутри горла не за что ухватиться. Всё мокрое и вязкое. Он продвигает правую руку глубже и ощущает что-то прямо перед собой. В темноте этого не видно, но объект сместился к правой стороне горла. Какая-то мясистая колонна. Сужающаяся, как гусиный клюв. Джей не знает, что это такое, но его мозжечок, настроенный на выживание, ощущает, как морская вода течет по обеим сторонам этой колонны. А это значит, что он должен быть в состоянии ухватиться за неё. Если бы ему только удалось продеть руку сзади…

Пол под ним обрывается — механизм из костей, мышц и хрящей. Горло вертикально растягивается. Кислородный баллон Джея, ранее застрявший, сдвигается вперёд. Джей визжит в регулятор. Его правая рука соскальзывает с птичьего клюва. Происходит дезориентирующий рывок, словно в лифте, — а затем резкий рывок вперёд.

Мгновеное оранжевое сияние, когда кит на две секунды скользит близко к залитой солнцем поверхности — достаточно, чтобы Джей успел бросить один быстрый, озадачивающий взгляд на деталь в верхней части горла: два белых символа, выгравированных на тёмной плоти.

Каждый из них похож на пятиконечный трезубец.

У какого кита внутри тела нарисованы символы?

Может быть, как те знаки у Монастырского пляжа.

НЕ СТАНЬ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖЕРТВОЙ!

Потом — тьма. Потом — ничего.

Смотри — целая вселенная.

Письма от Нэн: - Папа снова в больнице, спрашивает о Джее, Не разбивай мне сердце. - СМС от Евы: - Папа дома, но только потому, что врачи сдались, Джей, Не разбивай мне сердце. - Звонки от мамы, приступы отчаяния: - Он никогда не давал тебе покоя, детка, мне так жаль, но почему бы тебе не проявить великодушие и не дать ему покой?