Малум - Юлия Макс

– А почему ты спрашиваешь? – Тон отца в мгновение стал напряженным, даже нервным.

– Я видел это самое авто ночью возле костела Святого Йиржи, когда мы… – Якуб запнулся, подбирая слово, – когда мы ловили убийцу.

– Как он убивал? Вы его поймали? – с интересом спросил отец Якуба.

– Он умер, – ответил Якуб. – И мне трудно объяснить, кто он.

Старший Ягр в трубке молчал, и Якубу только оставалось догадываться почему.

– Приезжай домой, сын, – наконец сказал Петр. – Это не телефонный разговор.

Якуб ответил, что приедет, и в недоумении повесил трубку. Что за тайны и почему это не телефонный разговор? Может, отец занимался чем-то незаконным? Это тогда бы объяснило его реакцию, но Якуб даже подумать не мог, чтобы Петр Ягр сделал нечто такое, не тот характер был у его родителя.

Якубу пришлось покинуть участок, когда ночной дежурный заступил на смену. Ягр сел в машину. Знакомое чувство сдавило горло и грудь, мешая вдохнуть.

Вина.

Он снова чувствовал вину за то, что оказался практически бесполезен в расследовании. Все, что они нашли по этому делу, по большей части смогла распутать Эва, а не он. Она договорилась со святым отцом, она поняла, что нужно монстру. А Якуб только действовал по протоколу, не считая поездки в Дрезден. Мысли снова перенеслись в ночь караула на Пражском Граде, в ночь, когда из-под его носа украли корону, а он и не заметил. Что с ним не так? Может быть, стоило выбрать другую профессию, раз «помогать и хранить»[14] у него получалось через раз?

Петр Ягр жил в одноэтажном доме в Манетине, который был больше Лукова раз так в десять, но все равно не мог соперничать по размеру с такими городами, как Пльзень или Брно. Манетин начинался сразу после таблички с зачеркнутым названием «Луково». Так что путь туда Якуб преодолел за двадцать минут.

Город лежал в долине между холмами. Родительский дом стоял недалеко от центральной площади, огороженный забором из туй. На участке росли розы и фруктовые деревья, за которыми всегда ухаживала мама, а после ее смерти эту обязанность взял на себя отец.

Якуб поежился от промозглого тумана, опустившегося на долину, и ступил на крыльцо. Дверь была не заперта, со стороны кухни доносился шум. Скорее всего, старший Ягр ставил кофейник на плиту. В доме пахло сигаретами с ментолом, едой и теплыми воспоминаниями, вспыхнувшими в мыслях Якуба.

– Пап, это я! – крикнул он из коридора.

Якуб снял обувь и повесил форменную куртку на широкий деревянный крючок.

– Заходи! – раздался родной голос из кухни.

Отец, как обычно одетый в джинсы и строгую футболку-поло, доставал из холодильника нарезанные сыр и ветчину. Он выудил из кухонного шкафа два багета, разрезал, смазал их соусом тартар, а ветчина, сыр и ломтики соленых огурцов отправились внутрь в качестве начинки.

– Кофе налей, – попросил отец.

Якуб улыбнулся и разлил напиток в две большие чашки. Положил в каждую по ложке тростникового сахара. Так всегда добавлял отец: только для карамельного аромата.

У Петра Ягра были короткие седые волосы с намечающейся лысиной на макушке. Худое, острое лицо с крючковатым носом и пытливые карие глаза, которые он прятал за стеклами очков-хамелеонов. Когда Якуба усыновили, он хотел быть хоть немного похожим на приемного родителя, но отличался от него так же сильно, как ястреб от цапли.

Петр и Марта были среднего роста, а Якуб уже в двенадцать доставал отцу до плеча. К пятнадцати и вовсе его перерос. Якуб, как говорил отец, походил на жилистую гончую, потому что, даже поступив в полицейскую академию, не стремился набирать вес и тягать железо, как большая часть однокурсников.

Якуб поставил чашки на обеденный стол, а отец подал две тарелки с багетами. Зная главное правило в доме: «сначала ешь, потом говори», – он откусил багет, прожевал, проглотил и блаженно прикрыл глаза. Затем отхлебнул кофе, ощущая, как горячая жидкость прокатывается по горлу и согревает желудок. Петр одобрительно хмыкнул, наблюдая за ним, и принялся за свою порцию.

Когда с перекусом было покончено, Якуб отодвинул тарелку и улыбнулся отцу.

– Расскажи мне о той машине.

Петр посерьезнел и почему-то спрятал взгляд, допивая кофе. Отставив чашку, он положил руки на стол. На безымянном пальце правой он так и носил обручальное кольцо, а на левой – замысловатую серебряную печатку, которую никогда не снимал: изображенные на ней папские ключи переплетали змеи.

– Пап? – позвал Якуб, удивленный его долгим молчанием.

Петр, сколько Якуб его знал, не избегал говорить о чем бы то ни было. Единственный раз это случилось, когда он спросил, знал ли приемный отец, кто его настоящие родители. Тот замялся и невнятно ответил, что нет. Якуб больше не спрашивал, боясь этим его обидеть, да и по большому счету это было неважно. Зачем искать людей, которые оставили своего ребенка в интернате?

– Это нелегко вот так просто объяснить, – усмехнулся Петр, поднимая тяжелый взгляд. – Мой отец и дед всю жизнь работали на одну организацию.

– На страховую компанию? Она так давно существует?

– Нет, сын. – Петр быстрым движением растер лицо и поправил очки с видом человека, которому предстоит поделиться тайной, скрываемой слишком долго. – Видишь ли, я никогда не работал в страховой компании. Это лишь прикрытие.

Якуб напрягся и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Вопросы вертелись на языке, но он заставил себя молча слушать дальше.

– Я, как мой отец, дед и прадед, служил одной древней организации. – Петр перевел взгляд на печатку. – Это свидетельство принадлежности к ордену Contra Malum. Две змеи, оплетающие папские ключи, – символ церковной власти, означающий, что добро и зло всегда идут рядом. Орден раньше был ватиканским и спонсировался напрямую церковью. – Он махнул рукой, увидев, как Якуб неверяще смотрит на него: – Не делай такие глаза. Я не сатанист какой-нибудь. Я своего рода архивариус и устранитель зла.

Якуб сначала не мог найти слов, поэтому сидел и бессознательно тер бровь. А когда отнял руку от лица, все же спросил:

– Чем занимался орден?

– Я как раз подхожу к этому. Наш орден во главе с кардиналом-епископом Грегором Ниотинским охотился на ведьм, демонов и других потусторонних тварей. Ты можешь мне не верить, это звучит слишком для обычного человека, но монстры, чудовища из сказок, легенд и преданий существуют, Якуб.

Якуб опустил взгляд на стол, не в силах больше смотреть на отца, спокойно рассуждающего о мифическом зле.

– Я понимаю тебя. Это всегда впервые звучит до смешного абсурдно, но я не