Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

Вечером еще нужно успеть к нему в участок заехать. Ну что за день?

«Все нормально», — сказала я себе мысленно. — «Ты просто устала. Непростой период и слишком много мыслей. Но скоро все будет, как прежде». Ну разве что, за отсутствием Романа Павловича. Но история с ним становилась все сложнее и я уже не была так уверенна, что действительно знала своего любимого когда-то шефа.

Телефон снова завибрировал. Сообщение от Зорана.

«Возьми такси от вокзала. Тут сейчас неудобно с парковкой».

Я улыбнулась. Даже кивнула машинально, как будто он мог это увидеть. Зоран уверен, что я еду на машине. Вот бы он удивился, увидев меня в этом автобусе. Но я и так планировала взять такси. Приятно, что он подумал о парковке для меня заранее.

Таксист высадил меня у центрального входа. Я машинально посмотрела на парковку. Машин было действительно много, но я смогла бы найти здесь место без истерики. Почему-то Зоран не захотел, чтобы я нервничала, пытаясь никого не поцарапать.

Какая-то странная мысль крутилась в голове, но я никак не могла ее поймать и поэтому попросту отмахнулась от нее. Сегодня явно был день, когда даже ровный асфальт кажется подозрительным.

В холле пахло кофе и чем-то нейтрально-дорогим. Меня, конечно, узнали сразу. Девушка на ресепшене кивнула так же тепло, как и всегда, охранник мне улыбнулся. Здесь я была не просто гостьей — я ступала на территорию Зорана. И хотя мы не афишировали отношения, в отеле все все понимали.

Он ждал меня в своем маленьком кабинете за рестораном, и я почувствовала наконец, что все не так и плохо, стоило Зорану откинуть со лба темную прядь и шагнуть мне навстречу.

— Привет, — сказал он и обнял меня крепко.

— Привет, — ответила я и на секунду задержалась в этом объятии дольше обычного.

Он сразу пошел к кофемашине. Знакомые, привычные движения. Чашка, зерна, вода. Пенка поднялась идеальной, как всегда. Я смотрела на чашку в его руках и вдруг подумала, что соскучилась по кофе с идеальной пенкой.

— Как доехала? — спросил Зоран, наливая кофе.

— С приключениями, — улыбнулась я. — Но я сегодня в режиме марафона.

— В общем, ничего необычного, — рассмеялся мой серб.

Он протянул мне чашку, и наши пальцы на секунду соприкоснулись.

— Идеально, — сказала я честно, делая первый глоток.

Он улыбнулся. Чуть расслабился. Как будто прошел маленький внутренний контроль.

— Так бы и сидела. Но я, к сожалению, по делу. Ты ведь был знаком с моим шефом? С Верещагиным.

Он не ответил сразу и тоже сделал глоток.

— В каком смысле знаком? — уточнил Зоран спокойно. — Если его убили у нас в отеле, то очевидно, что он у нас иногда останавливался.

— Понятно, — кивнула я. — Я просто подумала… ты знал, что он иногда останавливался в номере Марины?

Вот тут пауза была чуть длиннее. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы я ее заметила, но не успела испугаться.

— Я не отслеживаю личные визиты гостей, — сказал он ровно. — Тем более такие. Ты же знаешь, милая, мы лояльны к нашим гостям.

Он улыбнулся, сглаживая ситуацию, и, встав за мной, начал разминать мне мышцы шеи.

— Ты сегодня какая-то… напряженная. Это из-за всего этого?

«Всего этого» — удобное выражение. В него помещается и труп, и полиция, и чужая вина, и обыкновенная усталость.

— Возможно, — ответила я уклончиво. — День такой.

В голове все крутилась мысль про «лояльность к гостям». И воспоминания о тех днях, когда он мне показывал, как Маринка старалась проникнуть в номер 312, не привлекая внимания. В этом ведь не было никакой лояльности. Зато было доверие.

Мы сидели рядом. Кофе был все таким же вкусным. Он рассказывал что-то про отель, про заезд, про новые правила, установленные после встречи с полицией. Я слушала и ловила себя на странном ощущении: будто я не участница разговора, а гостья, которой показывают хорошо отрепетированную экскурсию.

Я снова подумала о детях — и представила, как расхохотался бы мой фикус, услышав это.

Все нормально, — сказала я себе. Просто еще не время. И сейчас просто стоит самой разобраться в том, в чем не хочет помогать Зоран.

Я вышла из кабинета Зорана быстрее, чем планировала. Мы обнялись, и я все же пожалела, что обстоятельства не позволяют остаться здесь сегодня.

Зоран не захотел рассказывать мне правду, но кто знает — возможно, на его месте я поступила бы точно так же. Это, впрочем, не означало, что я опущу руки и вернусь в город ни с чем.

Я свернула на лестницу, сделала себе кофе из аппарата, потом нажала кнопку еще раз и уже с двумя стаканчиками спустилась вниз. В холле было довольно пусто. После таких событий новых клиентов не прибавилось, да и старые решили немного выждать.

Нацепив фирменную улыбку, я подошла к девушке-администратору на ресепшене. Имени я, конечно, не помнила, но была уверена, что она мое знает.

— Привет. У Зорана теперь столько забот, что даже спокойно выпить кофе некогда. Наверное, опять что-то с батареями решает. — Я безапелляционно протянула ей один из стаканчиков. — Хочешь?

Фраза прозвучала легко и буднично. Так, как будто я говорю это не в первый раз и мы с ней обе давно привыкли время от времени вместе пить кофе. Девушка улыбнулась и взяла стаканчик.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас у всех горячо.

Я успела прочитать имя на значке.

— Ну что, Катя, хватает вам теперь всем в связи с последними событиями?

— Хватает, — кивнула она. — И Зорану сейчас тоже несладко.

Я давно привыкла, что моего серба в отеле все называют без отчества. Хотя поначалу не понимала ни этого дружелюбия к руководителю, ни того, что в Сербии отчества просто не существуют.

Катя сделала глоток и вздохнула так, будто этот кофе был первым нормальным за весь день. Не уверена, что ей можно было пить кофе прямо за стойкой, но кто станет возражать, если так захотела девушка директора.

— Все сейчас на нервах, — сказала она. — Проверки, полиция, бумаги. Никто к такому не готовился.

Катя сделала еще глоток и вдруг добавила:

— Я вообще только с больничного утром вышла. Честно говоря, думала, пару дней дома так отлежусь… Врач настояла на больничном. А тут такое.

Она сделала глоток и не глядя на меня продолжила:

— Но зато меня единственную не расспрашивала ни о чем полиция. А чего опрашивать, если меня и не было последнюю