Два лица смерти - Эжен Марсэль

Когда брат расслабился и разжал кулаки, а его лицо озарила обычная добрая улыбка, я поняла, что выиграла. Глядя ему в глаза, которые вновь стали лучиться любовью ко мне, я почувствовала себя предательницей.

Поздно вечером я услышала, как тихо скрипнула задняя дверь в кухне. Мне было жаль, что Адаму пришлось смириться с моим выбором, жаль, что я причинила ему боль. Однако мое сердце трепетало от радости. «Я иду на бал с Питером, и никто не встанет у меня на пути к его любви! Я стану его королевой!»

Майское солнце щекотало мне лицо, мягко намекая, что пора вставать. Я приоткрыла один глаз, кинула взгляд на часы и застонала:

— Еще слишком рано! К тому же я поздно уснула. Еще хотя бы полчасика!

Но, игнорируя мое нытье, тело решило, что я уже довольно поспала. Глаза упорно отказывались снова закрываться, чтобы досмотреть чудесный сон. Тогда я устроила небольшую забастовку и осталась нежиться в постели.

«Адам все же решил притвориться больным и не пойти на выпускной», — с удовлетворением вспомнила я события ночи. Но его спектакль не обманул меня, и теперь термит беспокойства точил дерево моего прекрасного настроения. Мне чудилось, что слишком уж легко Адам сдался, хотя с самого начала упорствовал. Мысли метались, как светляки, пойманные в банку: «Может, это какая-то проверка? Я поверю, расслаблюсь, а он свалится как снег на голову, например, во время медленного танца. Я его хорошо знаю, когда брат что-то обещает, он никогда не нарушает данное слово… Надо что-то такое придумать, чтобы фраза «пойти вечером на танцы» вызывала у него исключительно тошноту. Как же мне подтолкнуть его к финальному, но самостоятельному решению отказаться сопровождать меня? Желательно, чтобы при этом он чувствовал себя виноватым. Тогда я включу режим «лучшая в мире сестра» и прощу его».

Идея настолько захватила меня, что я окончательно проснулась, села на постели, взбила подушки и стала напряженно размышлять. Как назло, ничего путного не приходило в голову, а времени было в обрез. Неизвестно, как долго нелюбовь Адама к общению и школьным мероприятиям сможет противостоять желанию уберечь меня от Питера. Брат искренне считает, что люди, окружающие меня, злые и только и думают, как бы меня обидеть.

— Ага, вот делать нечего тому же Питеру, кроме как замышлять нечто дурное в моем отношении, — прошептала я, будто меня кто-то мог услышать, и усмехнулась. — Скорее, это я хочу воспользоваться им в личных целях.

При упоминании секса кровь прилила к моим щекам, а при мысли о предстоящем соблазнении Питера по телу пробежали мурашки. Ладони покрылись липким потом страха. «А что, если он отвергнет меня?» Мне даже думать не хотелось о таком развитии событий, поскольку тогда мне останется только сгореть со стыда. Ведь ужасно унизительно, когда тебя в такой момент отвергает парень.

Но червячок сомнений вновь начал терзать мое сердце. Без сомнений, Питер Андерсон был лучшей кандидатурой для потери невинности, но его отношение ко мне немного беспокоило. За минувшие три месяца со дня приглашения на бал мы встречались вне школы всего несколько раз — отчасти из-за истерик Адама, отчасти из-за неимоверной занятости Питера. Несомненно, тренировки были важной частью его жизни, но ревность мне подсказывала, что с Тессой он проводил гораздо больше времени. Со мной Питер вел себя немного отстраненно, но я списывала такое поведение на недавний разрыв. Все-таки они с Тессой встречались со средней школы, и нельзя просто взять и вычеркнуть из памяти совместное прошлое. Поэтому я старалась не подавать вида, как мне обидно.

Тем не менее в последние две недели что-то изменилось, и Питер стал уделять мне больше внимания. На прогулке взял меня за руку, а однажды мы даже поцеловались.

Мой первый поцелуй… Все произошло не так романтично, как я мечтала, и не так восхитительно, как представляла. Слишком быстро и слюняво, будто мопс облизал. В фильмах и книгах все по-другому, но там же выдумка, а здесь реальность, и она вполне может отличаться не в лучшую сторону. Правда, меня удивило, что он не стал настаивать на большем, как обычно поступают парни. Кто бы мог подумать, что Питер — настоящий джентльмен?

Мой взгляд упал на платье для выпускного, и на сердце сразу потеплело. Обычно я не жалую атрибуты женского гардероба, предпочитаю удобство красоте, но сегодня это даже не наряд для последнего вечера в качестве школьницы. Это моя снайперская винтовка. И у меня лишь один шанс на удачный выстрел в сердце Питера.

С фасоном платья я определилась быстро. В феврале мы с родителями смотрели церемонию «Оскар», на котором Тильде Суинтон вручили заветную статуэтку за лучшую роль второго плана в фильме «Майкл Клейтон». Актриса надела на премию изумительное черное платье в пол с одним рукавом а-ля «летучая мышь». Мама мой выбор одобрила, но настаивала на другом цвете, и после нескольких дней препираний мы нашли компромисс: бледный серо-голубой шелк.

Ненавижу ходить по магазинам, но в этот раз я сама настояла на поездке в Сиэтл за тканью. Как выяснилось, найти подходящий цвет не так уж легко, он оказался достаточно редким. Мы с мамой обошли дюжину бутиков, побывали практически во всех торговых центрах и, когда уже отчаялись найти нужный материал, заметили небольшой магазинчик, странный и довольно грязный. Мама засомневалась, что в подобном месте продается что-то приличное, но каким-то шестым чувством я поняла, что именно здесь мы найдем искомое, и убедила ее зайти.

Старик-продавец выглядел не менее нелепо и зачуханно, чем его заведение, но ткани, разложенные по пыльным прилавкам, были настоящим сокровищем. Такого разнообразия редких натуральных материалов по удивительно приемлемым ценам мы не видели ни в одном из посещенных магазинов. Подходящая на сто процентов и по цвету, и по фактуре ткань лежала в самом центре зала и притянула наши восхищенные взгляды как магнит. Мы даже не надеялись найти подобную красоту и незамедлительно попросили продавца завернуть выбранный товар. Поразительно, но ткани оказалось в наличии ровно столько, сколько было необходимо для пошива.

Когда впервые надела платье, я ощутила себя настоящей королевой. Шелк приятно холодил кожу и струился по фигуре, бережно обнимая каждый изгиб. Оказалось, что у меня не андрогинная красота, а хрупкая, как у китайской статуэтки. С удивлением я поняла, что привлекательна. Напрасно я всегда отмахивалась от мнения брата и родителей, считая, что они льстят из любви ко мне.

Мама сшила платье не точь-в-точь как у Тильды Суинтон. Мы сохранили длину наряда и оригинальные рукава — один отсутствует, другой — «летучая мышь», — но добавили глубокий вырез на спине. Модельная стрижка и модная тонировка на немного отросших волосах, туфли на высоком каблуке и серебряный клатч завершали образ, сделав его ошеломительным.

Адам просто остолбенел, когда увидел меня при полном параде. Восхищение в голосе брата было, как всегда, неподдельным, но в этот раз я ему поверила.

— Ава, ты потрясающе выглядишь!

— Спасибо, мне тоже нравится мое отражение.

В