Искатель, 2007 № 09 - Журнал «Искатель»
Ахон, говоря откровенно, предпочел бы противника послабее, но выбор был сделан не им…
…Отец хоть и старался не подавать вида, в глубине души любил Зойру и, когда она оказалась в беде, несмотря на риск, сделал все возможное для того, чтобы хоть как-то облегчить ее участь. Ахон знал об этом и был благодарен отцу за участие, но даже он, не мысливший себе жизни без Зойры, ужаснулся поначалу, когда узнал, как далеко зашел отец.
Когда Стик впервые в общих чертах изложил им свой план, Ахон ждал, что с небес вот-вот ударит Небесный Огонь и обратит в головешки дом, в котором прозвучали такие слова. А вот отец, напротив, остался подозрительно спокоен. И, глядя на него, Ахон с удивлением и смутным страхом понял, что предложение Стика не стало для отца полной неожиданностью.
Как бы то ни было, молния не ударила, а перед доведенным до отчаяния Ахоном вновь мелькнул проблеск надежды. Он увидел — пусть и призрачную! — возможность спасти Зойру от Очищения. И ухватился за шанс, предложенный Стиком, не размышляя — запретив себе размышлять! — о том, чем это может обернуться…
Стик сразу отказался от денег. Просто заявил, что у него со Служителями свои счеты. А потом высказал свое единственное условие, и Ахон снова испугался. Сначала мимолетно за себя, а потом того, что отец откажется от своих первоначальных намерений и выставит Стика за дверь.
Ох, как было бы славно, если бы он тогда так и сделал!
Но отец, взглянув на Ахона и прочтя согласие в его взоре, утвердительно кивнул. Они со Стиком ударили по рукам. Ахон вздохнул с облегчением. Каким же идиотом он был!..
— Почему ты так ненавидишь Светлого? — негромко поинтересовался Ахон, движимый желанием получше узнать врага. И тут же прикусил язык, сообразив, что сморозил дурость. Поторопился. Не так нужно было начинать! Издалека, тоньше, незаметнее… Да теперь чего уж!
— Глупо ненавидеть того, кто не существует, — отрезал Стик.
— Но ведь ты сам говорил, что только Свет реален! — напомнил Ахон, радуясь, что поймал-таки Стика на слове.
— А не кажется ли тебе, что слишком уж все упрощаешь? — передразнив Ахона, съехидничал Стик. — Когда Служители говорят о Свете, они ведь наверняка имеют в виду не тот свет, что мы видим глазами!
— Ты служишь Темному, которого, по твоим словам, нет, — помолчав, медленно проговорил Ахон. — И борешься со Светлым, который не существует. По-твоему, это не странно?
— Я не служу Темному! — возразил Стик. — И не борюсь со Светлым. Я только хочу восстановить равновесие, которое существовало в нашем мире до появления Посланника.
— Посланник зажег в наших душах Божественный Свет… — несмело заметил Ахон.
— И впустил Тьму в наш мир, — жестко закончил за него Стик. — Если уж допустить, что мы говорим о реальных вещах.
— Тьма существовала всегда! — горячо возразил Ахон. — Посланник просто открыл нам глаза…
— Не так! — Стик, не останавливаясь, покачал головой. — Все не так. Я говорил с Помнящими, читал Запретные Хроники и могу тебя заверить: до того как в нашем мире появился Посланник, о Темном никто и слыхом не слыхивал!
Вот оно что! Ахон невольно отстранился от Стика. Он еще и с Помнящими якшается! С еретиками, которые хуже бешеных собак, истребление которых Служители объявили благим и богоугодным делом. Теперь понятно, где Стик нахватался всех этих бредней о нереальности Света и Тьмы!
— Но ведь то, что мы не знаем о существовании чего-то, еще не означает, что это не существует, — осторожно заметил Ахон, незаметно поправляя на поясе меч. — Посланник учит, что Зло пребывало в мире от начала времен, что оно извечный противник Света в борьбе за людские души.
Теперь он понимал, что ведет бессмысленный разговор, но ’му казалось, что так безопаснее, чем идти в молчании и гадать, какие еще безумства зарождаются в голове еретика.
«Еретика! — горько усмехнулся внутренний голос. — А сам-то ты чем лучше?»
«Я пошел на это ради Зойры! Она ведь ни в чем не виновата!» «Ну, так, может, и у него есть причина?..»
— Если Темный существовал до прихода Посланника, то почему он никак себя не проявлял? — с непонятной злостью спросил Стик. — Почему до того, как появился Посланник, наши предки не знали ни глада, ни мора, ни чумы, ни засухи, ни всех тех напастей, которые теперь якобы через своих слуг насылает на нас Темный?
— Потому, что души людские заполняла Тьма, — заученно ответил сникший Ахон. — И жили они во власти Зла, даже не замечая этого. Потому Темному и не было нужды насылать на них беды и напасти. Но пришел срок, и Светлый решил даровать нам своего избранника, дабы тот явил людям Его истину!
— Да? — усмехнулся Стик. — И что же, со Светом в душе мы стали жить лучше, чем когда прозябали во тьме? По-моему, наоборот!
— Праведные получат воздаяние в Ином Мире! — важно возразил Ахон. — Где правит Закон Светлого.
— А я думал, Его воля — закон для всего мироздания! — съехидничал Стик.
— Так и есть! — вспыхнул Ахон.
— Тогда почему, явив нам своего избранника и указав путь, Светлый не озаботился тем, чтобы оградить нас от козней Темного? — разозлился Стик.
— Потому что мы сами должны сделать выбор, — помолчав, мрачно ответил Ахон. — В глазах Светлого мы свободны, и потому каждый должен сам выбрать для себя Свет или Тьму.
— Мы свободны? — почти искренне изумился Стик. — У нас есть выбор?! И какой же? Жить так, как велят Служители, или сгореть в Небесном Огне? Об этом выборе ты говоришь?
Ахон раздраженно дернул головой — что толку спорить с упрямцем, не желающим признавать очевидную истину? Лучше уж не тратить слов понапрасну и не гневить Светлого подобными разговорами…
«А то, зачем ты идешь к Храму, по-твоему, Его не прогневит?»
Очередное замечание внутреннего голоса, подобно ушату ледяной воды, охладило Ахона. Раздражение мгновенно испарилось, уступив место крепнущей тревоге и сомнениям.
— Пусть даже все так, как ты говоришь, — немного успокоившись, вновь заговорил Ахон, он теперь уже не мог молчать. — И Темный вошел в наш мир вместе с Посланником Светлого. Но теперь-то он здесь, и с этим уже ничего не поделаешь! И без