Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

Из села Эдик забрал семью в конце сентября. Привез ее (и мешки да банки с харчами) в отдельную квартиру. Съемную, но уютную, в хорошем районе. Через несколько лет они ее выкупили. Тогда у Эдика уже был свой бизнес по производству и установке металлоконструкций. Сначала мелочовкой занимались на предприятии, панелями и ограждениями, потом перешли на вещи посерьезнее: каркасы, балки, лестницы. А благодаря Кате и за нестандартные проекты взялись, к примеру, архитектурные объекты. Несколько созданных по ее проекту инсталляций купили арабские отельеры, и стоят они сейчас на лужайках пятизвездочных гостиниц в Шардже и Фуджейре.

Путь Старковых к успеху был долог и труден, но шли они к нему рука об руку. Спорили, ссорились, друг с другом по нескольку дней не разговаривали, спали в разных комнатах, но никогда не разъезжались.

— Если я хоть раз услышу от тебя фразу: «Давай сделаем паузу и поживем отдельно!» — я с тобой тут же разведусь, — заявила Катерина после первой серьезной ссоры.

Эдик тогда хотел уйти с ночевкой к другу, но вовремя себя остановил.

Кризис в отношениях наступил после рождения Ани. Наверное, подошел срок?

— У меня возникает такое ощущение, что нас объединяет только борьба, — заметила Катя, уложив дочку спать. Этот ребенок совсем не доставлял проблем, тем более с ним помогала няня. — Мы выживали, карабкались вверх, удерживались на крутых склонах, цепляясь друг за друга, а как достигли вершины, расслабились и стали каждый сам по себе.

— Нам есть чего добиваться, — не согласился с ней Эдик. — Можем расширить бизнес, построить большой дом, купить яхту и отправиться на ней в путешествие…

— Нам все это не нужно. Мы достигли той вершины, на которую карабкались. Не на Эверест, как твой друг Баранов, а на Салаирский кряж, — так называлась низкогорная возвышенность в Новосибирской области.

— Нам за сорок, Катюша. Все изменилось, и мир вокруг нас, и мы сами. Нужно это принять.

— Не хочу жить только ради детей. Я их безумно люблю, но… — Она мучилась, это было очевидно, но хотела разобраться в себе с его помощью. — Нам всего лишь сорок.

— Я скажу сейчас то, что тебе не понравится, — предупредил Эдик. — Это только твои переживания и сомнения. У меня их нет. Я как никогда доволен жизнью. Омрачает ее только твоя депрессия.

— Так я тебе все порчу? — взвилась Катя.

— Я переживаю из-за того, что переживаешь ты. И не знаю, чем помочь. Хочешь, к семейному психологу пойдем? — Это предложение еще больше ее разозлило. — Или займись тем, что принесет радость одной лишь тебе. Это не отдалит нас, наоборот…

— У меня трое детей!

— У нас. Но я тренируюсь, езжу на любительские соревнования по самбо, раз в неделю провожу занятия с подростками. А ты даже работаешь не в кайф…

— Я помогаю тебе вести наш бизнес.

— Уже не надо. Он отлажен. Вспомни, как горели твои глаза, когда ты придумывала инсталляции. Найди себя в творчестве. Или запишись на курсы современного дизайна, а потом начни искать работу по душе.

— С грудным ребенком?

— Когда тебе это мешало? С Соней в коляске ты гоняла на объект, чтобы проверить, успевают ли рабочие по срокам. А сейчас у нас няня. И я могу больше помогать, потому что часть обязанностей переложил на зама.

Тот разговор ничем хорошим не закончился. Однако он все же помог. Упрямая Катя долго с мужем не соглашалась, но в итоге последовала совету и записалась в школу дизайна, выбрав привычное направление — реставрационное. Благодаря арабским отельерам она через год нашла первого клиента. Сейчас у Кати своя фирма, она чувствует себя реализованной и очень уверенной и в себе, и в муже, и в крепости их брака, и в будущем…

Хотя нет-нет да устраивает Эдику допросы с пристрастием, но, скорее, шутя!

Они были гармоничной парой. Можно сказать, красивой. Эдик с возрастом стал интереснее, а Катя осталась прежней. Такая же стройная, улыбчивая, моложавая, она еще умела отлично одеваться, подчеркивая на первый взгляд простыми вещами достоинства своей фигуры.

— Разве в ней есть недостатки? — искренне удивлялся Эдик. — По мне, ты совершенна.

— По мне, ты льстец, — смеялась в ответ жена. — Но продолжай в том же духе.

— Нет, я серьезно. У тебя фигура модели.

— У мамы нет талии, — выдавала секрет родительницы младшая дочка. — Но она все равно самая красивая мама на свете!

— Совершенно с тобой согласен.

— Но и ты у нас ничего. Слышала, как мамы одноклассниц тебя обсуждали. — Беседа состоялась, когда Аня только пошла в школу. — Говорили, — она закатывала глаза, вспоминая точную фразу, — что у тебя мощная харизма… И плечи.

— А еще удивлялись тому, что ты столько лет женат на одной и той же мне, — добавляла Катя, когда дочка их не слышала. — Сейчас однолюбы — редкость.

Он был согласен с этим. В сорок семь, когда явился на встречу выпускников своего техникума, оказалось, что почти все или во втором браке, или разведены. Кроме Баранова, еще двое из их большой компании оставались со «старыми» женами, но оба, подпив, хвалились тем, что имеют любовниц.

— А ты будто нет? — подмигивал ему приятель, женившийся чуть позже Эдика. — Мужик при бабках, видный. Можешь себе позволить молоденькую. Или двух!

Старкову тогда противно стало, и он ушел раньше времени.

— Нет, я не святой, — говорил себе он, шагая пешком до дома, чтобы избавиться от хмеля и неприятного послевкусия. — Бывает, увлекаюсь другими женщинами. Но черту не перехожу…

Ему нравились молоденькие, чего уж греха таить. Но всерьез запал он на свою ровесницу. Шикарная, умная, с большим достоинством, она сразу после первого поцелуя предупредила:

— Я не создана для интрижек.

— Я тоже.

— Но ты женат. — Он никогда не снимал кольца. — А я уже восемь лет в разводе. Давно хочу отношений, а ты не разведешься. — В ней теплилась надежда на то, что в семье Старкова все плохо и он готов уйти из нее.

— Никогда, — честно ответил он.

— Значит, нам нужно прекращать наши встречи.

На них они только ели, пили и беседовали. Эдик приглашал ее в какой-нибудь хороший ресторан, а после отвозил домой. Катя тогда была в очередной командировке.

— Желаю тебе всего наилучшего. Надеюсь, ты встретишь того самого.

И она встретила, но только через два года. А Эдик больше не позволял себе вольностей, но издали молоденькими красотками любовался до тех пор, пока его дочка