Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова

Я вздохнула и взялась за свой мобильный. К счастью, я знала, кому звонить: моя хорошая подруга работала в большом книжном магазине на достаточно заметной должности. К моему предложению она отнеслась с большим энтузиазмом. Ничего удивительного: всякий магазин радуется новому рынку сбыта.

— Как раз поступила новая потрясающая книга! — возбужденно кричала она в трубку. — «Флибустьеры»!

Я попросила отложить экземплярчик по оптовой цене для меня самой и договорилась о деталях. Подарю Гоше, то-то радости будет.

Вечером, когда Ульянка убежала на переговоры касательно именных сувениров, а выставка закрылась, я вдруг взяла хранившиеся в наших файлах копии и опять отправилась посмотреть на рукопись. Не знаю, что меня толкнуло на это, ведь я уже собралась уйти домой. Рукопись была на месте; я тщательно просмотрела копию и снова убедилась, что передо мной оригинал. Да нет, ерунда, это была та же самая рукопись! Тереза ошиблась.

Но что тогда хотел спросить Морячок?

Пьер Безухов прекрасно проводил вечер. В гости к ним пришли старые хорошие друзья — Глеб Воскресенский и его жена, красавица Липочка. Они привели с собой дочку, которую и отправили в детскую к близнецам. Те охотно принялись нянчить малышку, хотя и сами еще, что называется, пешком под стол ходили; родители получили полную возможность хорошенько пообщаться за чайным столом.

— Замечательный ужин! — довольно сказал Глеб, большой любитель вкусной еды. — Какое жаркое, а?

Пьер кивнул. Сами они с Фиалкой едоки были неважные, и жаркое затевалось и готовилось специально для гостей. Виделись они с друзьями в последнее время нечасто, поскольку Пьер был постоянно занят делами, Фиалка тоже работала буквально день и ночь, не отрываясь от своих проектов, да и гости не отставали. Глеб, уже почти владелец своего банка, иногда чуть ли не ночевал там, а Липочка, хозяйка собственной фирмы по производству мебели, и вовсе была занята по горло, находя время только для своей семьи и родителей.

Они спокойно пили чай с необыкновенно вкусным рассыпчатым тортом — Липочка испекла его собственноручно и привезла с собой, — когда зазвонил телефон. Пьер посмотрел на определитель, увидел, что звонит Хохолок, и тут же расстроился. От одного воспоминания о «Кешке-ненормальном» у него портилось настроение. «Достал меня этот шибздик», — подумал он непочтительно.

Извинившись перед друзьями и женой — на этот звонок придется ответить, — маленький сыщик вышел на кухню.

Хохолок вел себя разумно, как всегда. Он внимательно выслушал доводы Пьера, ни разу его не перебив, — Иннокентий Петрович вообще не имел такой привычки, а потом согласился сразу на все. Разумеется, секретность секретностью, но раз уж дело дошло до убийства — приходится идти на уступки. Бог с ней, с секретностью. Пьер получил от клиента официальное разрешение рассказывать в полиции все, что он сочтет нужным. Похоже, теперь, когда Цейский был мертв, его партнер Хохолок уже не намерен хранить какие бы то ни было тайны. На прямой вопрос Пьера, почему он раньше так беспокоился из-за секретности, Хохолок ответил высокопарно:

— Я чуял опасность.

— Опасность чего?

— Если бы я знал, если б понимал — может быть, было бы не так страшно....

Тон, которым это было сказано, произвел на Пьера впечатление.

— А теперь вам уже не страшно?

— Честно говоря, не так, мне кажется, самое страшное уже случилось... Я беспокоился о секретности просто потому, что знаю, что творится вокруг затонувших кораблей, особенно сейчас, когда этот вид пиратства набирает силу. Помните, я вам сказал, что мы шпионы? Сейчас это почти правда... чтобы разузнать ту или иную деталь, иногда приходится буквально шпионить. Но убийство — это совсем другой поворот событий. Оно может быть связано не вообще с сокровищами этими, а конкретно с нашим бизнесом, и я обязательно должен узнать, в чем тут дело. Так что даю вам полную свободу действий, поступайте, как считаете нужным.

Он во всем идет мне навстречу, он все понимает правильно, уговаривал себя Пьер. Он пригрел осиротевшую собаку Челси. Он достойно себя ведет. Почему же он мне до такой степени неприятен, что...

— Кстати, как там Челси? — спросил Пьер вслух.

— Неплохо. Но могло быть и лучше.

— Вы оставите ее у себя?

— Ну конечно, — удивился Хохолок. — Куда же ей еще деваться? Она ко мне уже стала привыкать, и если еще и я куда-то денусь, это может стать для нее роковым.

— Очень хорошо, — вполне искренне обрадовался Пьер и собрался прощаться.

— Еще одну минуточку, — попросил Иннокентий Петрович. — Может быть, вы хотите побеседовать с другом Цейского?

— Иннокентий Петрович, я хотел бы, чтобы вы четко понимали: я не имею права расследовать убийство. Я занимаюсь наследством... впрочем, неважно. Я буду рад побеседовать с другом Цейского при любом раскладе, вы совершенно правы.

— Я уже передал его координаты полиции, — спокойно ответил Хохолок. — Я помню, что вы мне говорили, и забочусь о том, чтобы они всегда были впереди. Но надеюсь больше на вас, скажу честно. Пишите. Мажинский Викентий Алексеевич.

— Спасибо, — машинально сказал Пьер, записывая номер телефона.

— Подождите благодарить. Посмотрим, сможете ли вы с ним общаться, — неожиданно ответил Иннокентий Петрович.

— А почему нет?

— Он... очень странный. Но Цейский привык к нему. И он рвется помогать, потому что Цейский умер. И не просто умер.

— Не просто умер? — машинально переспросил Пьер.

— Злодейски умерщвлен, — вдруг веско ответил Хохолок.

Сыщик невольно выдержал паузу, очень уж зловеще это прозвучало.

— А в каком смысле он странный?

— Разговаривает странно. Да вы сами все поймете.

Пьер не стал настаивать. Ему не терпелось распрощаться с уважаемым господином Хохолком. Он представил себе, как тот сидит за столом, держит в руках телефонную трубку; на нем ужасающий костюм неприятного цвета, рубашечка чистенькая, но совершенно не в тон, кошмарный галстук...

— Неприятности? — в один голос спросили Фиалка и Глеб, когда он вернулся на кухню.

— Нет, — кратко ответил Пьер и ухватил еще кусок торта.

— Что-то по тебе не скажешь, — заявил Глеб, подозрительно его рассматривая. — Можешь рассказать, чем ты сейчас занимаешься?

— Только что получил на это карт-бланш. Звонил клиент, и я упросил его отменить секретность. Особо упрашивать, правда, не пришлось.

— Это поэтому у тебя такой вид, будто ты гнилого мяса отведал? — спросил Глеб.

— Он мне не нравится, — кратко сказал Пьер.

Брови его супруги поползли вверх.

— Сам удивляюсь, — ответил Пьер на ее невысказанный вопрос. — Вроде нормальный человек, одевается, правда, ужасно...

— Так надо помочь! — тут же вмешалась Липочка.

— Как ты собираешься помочь? Консультацию ему дать? — остановил ее муж.

— Ну... как-нибудь незаметно, тактично.

Фиалка рассмеялась.

— Ничего смешного, — рассердился Пьер. Он начинал сердиться от